Первый разМоя история не отлимчается особой оригинальностью или какой-то особой исключительностью, самая оыбчная история, которых много, очень много. Мне было всего 16, когда мои родители отдали меня в спортсекцию, они решили, что мне нужно непременно заниматься плаванием, дабы я мог стать настоящим олимпийским чемпионом.

В секцию я явился в понедельник, проклятый день, недаром все говорят, что понедельник день тяжелый, тренер посмотрел на меня, велел присесть, нагнуться, дотронуться кончиками пальцев до ног, потом вздохнул и отправил меня к врачу, кабинет какового находился на этом же этаже, что и секция плавания. Молодая доктор велела мне раздеться до трусиков, выслушала меня, ощупала, что-то записала в карточку и сказала, что я могу идти к тренеру, у меня нет противопоказаний для занятия спортом, и я уныло отправился назад, мне не очень хотелось быть векликим плавцом, однако, по правде говоря, я не могу сказать, кем мне вообще хотелось бы быть.

В кабинете тренера уже не было, а вместо него сидел молодой мужик, лет 35, который рассматривал какой-то журнал, увидев меня, мужик отложил журнал, приветливо мне улыбнулся и спросил:

— Ну как?

— Никак, — почему-то зло ответил я ему.

— Грубишь? — очень спокойно, и как мне показалось даже равнодушно, спросил он.

— А что? — с каким-то вызывом и бахвальстом спросил я. — В милицию сдадите?

Мужик опять обворожительно улыбнулся, потянулся, хрустнул косточками пальцев и просто сказал:

— Ну зачем же в милицию, у меня есть свое средство, эффективней любой милиции.

Я почему-то глупо улыбался, очевидно моя нахальная улыбка и сыграла со мной ту роковую роль, которая потом определила всю мою дальнейшую жизнь, мужик поднялся, подошел к двери и запер ее на ключ, ключ же убрал в ящик стола, потом повернулся ко мне и коротко бросил:

— Раздевайся.

— Как? — не понял я.

— Как-как, до гола, — совсем добродушно и буднично сказал мужик. — Меня, кстати, зовут Владимир Сергеевич, понял? — обратился ко мне он.

Я кивнул и остался стоять на месте.

— Ну, — тоном, не терпящего никакого возражения человека, словно он опаздывал на поезд, произнес Владимир Сергеевич.

— Баранки гну, — попытался сострить я, и тут же понял, что сморозил очередную ерунду, и делать мне этого явно не нужно было. Вместо того, чтобы начать орать и брызгать слюной, Владимир Сергеевич подошел ко мне, сгреб меня в охапку и три раза шлепнул меня по заду, потом отпустил, отступил и уже сурово сказал:

— Раздевайся, до гола, я жду.

Мне стало невыносимо тоскливо, то что он требовал раздеться и до гола совершенно недвусмысленно говорило о том, что он намерен проделать со мной, меня же пороли последний раз в 9 лет, и теперь я считал себя взрослым, и мне совсем не хотелось пройти через это еще раз, между тем Владимир Сергеевич достал из шкафчика скотч, веревку, прыгалку, коей он, очевидно, собирался меня драть, и все это выложил на стол передо мной. Потом посмотрел на меня как-то устало и ласково проворковал:

— Не усугубляй своего и без того тяжелого положения, у меня в воде 15 крепких парней, они враз тебя не только оголят, но и отделают так, что мать родная не узнает, посему тебе проще и дешевле все сделать самому и добровольно, как хамить, так мы взрослые, а как отвечать, так маленькие, — подытожил он. — И живо, мне с тобой некогда возиться, — странное дело, но его доводы возымели на меня действие, и я стал поспешно оголяться.

— Тото же, — добродушно усмехнулся он.

Я же в свою очередь уцепился за этот сигнал несомненной доброты, как за последнюю соломинку и законючил:

— Дяденька, не надо меня пороть, я больше не буду.

— Ну, во-первых, какой я тебя дяденька, — передразнил меня он. — Меня зовут Владимир Сергеевич, можешь меня также называть Господин, понял?

Я потупил глаза и произнес, к немалому моему удивлению:

— Да, Господин, понял.

— Добавляй при этом слово «раб», мне будет приятно.

Я вздрогнул, меня передернуло, мне сталоо приятно, я неожиданно для себя вдруг понял, что мне нравится подчиняться ему и не только ему, а я вообще по жизни люблю подчинение, и сглотнув комок, я прибавил:

— Да, Господин, жалкий раб понял Вас.

— Ну вот видишь, совсем нетрудно, — улыбнулся мой хозяин, — Ну, а теперь на колени.

Я просто рухнул совершенно голый перед ним на колени, куда подевалась вся моя гордость, я не знаю, но мне хотелось подчиняться ему, присмыкаться перед ним, ползать у него в ногах, целовать ему руки и вылизывать ноги, я даже, страшно сказать, готов был ему вылизать анус. Господин похлопал меня по щеке.

— Ну что ж приступим, излишне тебе говорить о том, что ты должен стойко и молча вынести наказание 50 ударов прыгалкой по твоей попке и ногам? — спросил он у меня.

Я молча кивнул:

— Не слышу, раб, тебе никто не разрешал молчать, ты теперь моя вещь и должен меня слушаться.

— Да, Господин, я ваша вещь, я-раб, — повторял я, словно во сне.. Когда и где я научился так раболепствовать, я не знал, но мне все это безумно нравилось, я подполз к нему на коленках и облабызал его руку.

— Хорошо, раб, а теперь приступим.

Он связал мне скотчем руки спереди, потом перемотал ноги, наконец полотенцем завязал мне глаза, обездвиженный и слепой, я с необыкновенной силой стал чувствовать все, что происходило вокруг меня. Господин немного отошел и сильно щелкнул меня прыгалкой по жопке, я прогнулся, потом еще раз, я испустил тихий стон, потом еще и еще, удары приносили мне нестерпимую боль и радость удовольствия одновременно, мне было и больно и приятно, особенно мне было приятно от сознания того, что меня порет и наказывает мой Господин и что я приношу ему своей покорностью радость от моего наказания, это меня возбуждало больше всего. Между тем боль переполняла меня, словно вода переполняет чашу, мне было больно и хотелось безумно выть, однако я помнил приказ моего Господина и, стиснув зубы, я молчал. Господин обошел меня спереди и вдруг, неожиданно для меня сдавил пальцами мои соски, я вскрикнул

— Молчать, призренный раб, а то получишь добавки, — его пальцы продолжали мять, крутить. мои отвердевающие под его пальцами соски, так хорошо мне еще не было, конечно я дрочил, но так не кайфовал ни разу, и тут мои соски пронзила сладкая боль. это Господин проткнул их иглами от шприца, что лежали у него в маленькой шкатулке. Господин опять обошел меня. погладил мои плечи и с силой нанес очередной удар прыгалкой, я выгнул спину, прогнул таз, соски с иголками приятно ныли, на кончике члена зарождалось то самое прекрасное чувство, которое бывает у всех мальчиков при дрочке,

Господин опять стеганул меня прыгалкой, а потом вставил мне свой палец в попку, я охнул, он покрутил пальцем внутри, потом вынул, дал мне его облизать и снова вогнал мне свой палец в зад. Эта пытка была мне особенно приятна, так как я и сам любил дразнить мою простату:

— Раб, я смотрю ты тащишься от всего этого, — он потрогал мой эрегированный член, член стоял, как натянутая титива. Я опять застонал от кайфа, Господин снова щелкнул прыгалкой. потом опять и опять, затем нагнул меня вперед и вставил мне в мой зад сразу три пальца- волна удоволствия накрыла меня всего, я прогнулся в пояснице и очень похотливо отклячил мой зад:

— Я тебя трахну, раб, но не сейчас, — сказал мой Господин и вышел. Я стоял на коленях и ждал, у меня не было сил, попа горела, зад приятно обжигало изнутри, а в сосках творилось вообще черт знает что, и мне хотелось продолжения, и все же когда я пристрастился к этому?

Когда мне полюбилось насилие и подчинение. Когда из меня, независимого и гордого парня, вырос такой похотливый и развратный раб, готовый подчиняться и присмыкаться перед этим человеком, которого еще несколько часов назад готов был оскорблять и насмехаться над ним? Господин вернулся через несколько минут, с ним был кто-то еще, мне вдруг стало приятно, что меня кто-то видит в таком положении, я понял, что я эксгибиционист. Этот кто-то подошел ко мне и похлопал меня рукой по ягодицам. приятная истома вновь овладела мной:

— Нравится? — спросил Господин у того, кого привел с собой..

— Да, мой Господин, — ответил тихий и очень приятный голос парня.

— Можешь его взять, он твой, ты хороший раб и заслужил этого раба на сегодня. Делай с ним то же. что я делал с тобой в прошлую нашу встречу.

Я ликовал, Господин отдал меня только что своему любимому рабу, для меня это было настоящее блаженство. Новый раб снял свои плавки и бросил их в угол, потом он подошел ко мне, положил свои руки мне на попу, и я почувствовал, как его член упирается мне в мою дырочку, увы, она не была уже девственной, так как я пихал в нее несколько раз огурец и морковь, но кольцо все же было достаточно тугим, член вошел с легким напором, раб стал мне всаживать свой член в попу, а я вовсю старался доставить ему удовольствие и подмахивал свой раздолбанным задом, так хорошо мне еще не было. Между тем движения нового раба ускорились, парень стал более интенсивно насаживать меня на свой член, потом прижался ко мне, дернулся, и его член начал

выстреливать порции спермы мне в попку, через мгновение было все кончено, парень рухнул на меня. Господин подошел похлопал его по спине и произнес:

— Скрав, сегодня ты молодец, и ты получишьвсего лишь 50 плетей от меня.

— Да, Господин, я приму наказание с почтением и должным терпением, — ответил тот, кого Господин называл Скравом.

— Ну, а теперь займемся тобой, — это Господин обратился ко мне. — Помоги, Скрав, ему освободиться от пут.

Сперма моего насильника тоненькой струйкой вытекала из моей попки, Скрав развязал мне глаза. и я увидел перед собой парня очень прияного, к моему удивлению моего ровесника, обнаженного и красивого, его лобок был гладко выбрит, а может быть и эпиллирован..

— Да, раб, тебе дома нужно побрить не только лобок, член, попку, но и эпилировать эти места, иначе.., — он не договорил, что за этим последует, но мне было и так ясно, к тому же, как я сказал, мне нравилось подчинение.

— Слушаюсь, Господин, — на коленях и с поклоном я отвечал ему.

— Меня радует твое подчинеие, и тебя отныне будут называть, — на какую-то долю секунды он задумался, — Спартак, — обрадованно добавил он, — Вас в школе учили, что он герой, вот и посмотрим, какой ты у нас герой. ступай, — махнул он рукой.

Я поспешно оделся и вышел вместе с Скравом:

— Вообше-то иеня зовут Серегой, — представился Скрав.

— А я Вадим, — протянул ему руку я.

— Понравилось, как я тебя?

— Спрашиваешь, — восхищенно ответил я, — Попа знаешь как болит?

— Да у меня небольшой, всего 18 см. Вот у Господина, это да, все 25 см, а объем, но ты еще познакомишься с его членом.

И мы с ним вместе вышли на улицу, было хорошо, приятно гудела выпоротая попа, ощущения, что там побывал член Сереги не проходило, и я шел немного вразвалочку, гудели и соски, но я твердо знал, что завтра приду опять, завтра Спартак снова встанет на колени и попросит своего Господина примерно наказать раба, а там как знать, может и Скрав окажется в моей власти, как знать, настроение Господина переменчиво.

Я шел домой и мечтал….