Первый разЭто случилось летом. У меня был приятель Женька, парень из параллельного класса. Мои родители дружили с его родителями. Наши отцы часто вместе ездили на рыбалку. А иногда мы собирались семьями и ходили в походы к реке, с палатками и шашлыками. Еще у Женьки был дядя, младший брат его мамы. По профессии врач; недавно получил диплом, и теперь работал в городе. В доме сестры гостил каждое лето по две недели, когда выпадал отпуск. Женька всегда ждал его приезда, как праздника. Сергей обладал веселым характером, отличным чувством юмора и цепким умом. Кроме того, относился к Женьке без пренебрежения, как к равному, несмотря на разницу в возрасте. Они запросто обсуждали интимные вопросы, курили и выпивали вместе. В пределах разумного, конечно. Я присутствовал при нескольких таких разговорах прошедшим летом.

Сергей произвел на меня сильное впечатление. В его речах сквозил такой легкий, чисто медицинский цинизм, от которого расслабляешься и можешь спросить о том, о чем другого взрослого никогда бы не спросил. В частности, мы обсудили половое созревание, мифический вред онанизма и другие животрепещущие темы, волнующие подростков.

В этот раз наши семьи в полном составе собрались в доме Женьки. Отмечалась серебряная свадьба его родителей. Мы с приятелем украдкой нализались еще до темна, и заснули в гостиной на втором этаже. Внизу продолжало бушевать веселье; взрослые перемежали застолье с походами в сауну, которую Женькины родители недавно пристроили к дому. Когда мама с папой собрались уходить, Сергей отказался выдать им мою пьяную тушку. Сказал, что по медицинским показаниям мне лучше проспаться тут, а утром отправиться восвояси. На том и порешили.

Я проснулся в первом часу ночи от жажды. Сходил на кухню, выпил крепкого чая с лимоном. Чувствовал себя хорошо, голова не болела. В доме было тихо, все уже спали. Я заглянул в Женькину комнату и обнаружил его сладко похрапывающим на неразобранной постели. Стало скучно. Я вышел во двор, подышать прохладным ночным воздухом. И тут увидел свет, пробивающийся из- под двери сауны. Заглянул и обнаружил в предбаннике мужские вещи. Я решил не выяснять, кто это так поздно моется, и пойти спать, но тут меня окликнули. В дверях стоял Сергей.

— Ну что, проспался, гроза бутылок? — он подколол меня, но совсем не обидно, по-дружески, — и как в тебя столько влезло? Тебя же за шваброй спрятать можно.

— Я тренировался.

— А вот это лишнее.

Сергей сам почти не пил. Вот и сейчас он был абсолютно трезвый. Стоял и смотрел на меня своими лучистыми глазами. Из-за густых изогнутых ресниц создавалось впечатление, что глаза светятся. Очень весело и по-доброму. Так и хотелось улыбаться ему в ответ. Я бы и улыбался, но мешало смущение. Сергей стоял передо мной голый и мокрый; на теле кое-где виднелись прилипшие листья от веника. Я опустил глаза и спросил:

— А ты чего тут так поздно делаешь?

— Да надоело шумное пьяное семейство, честно говоря. Решил спокойно попариться. Кстати, тебе в твоем состоянии тоже не помешает. А ну, давай, раздевайся и заходи.

И он ушел в парилку, тем самым отсекая возражения. Я помялся на месте, нехотя разделся и пошел за ним. Всякого рода коллективное мытье вызывало во мне протест; я жутко стеснялся. Сергей велел ложиться на среднюю полку. Я тут же лег на живот, чтобы ничем особо не сверкать, и даже глаза зажмурил. По телу начало разливаться тепло. Я успел как следует разомлеть к тому моменту, как Сергей ударил меня по спине веником. От неожиданности я аж подскочил.

— Эй, ты чего, никогда не парился что ли?

— Неа, — признался я.

— Лежи тихонько… — в его голосе появилась какая-то необычная, очень ласковая интонация.

Сергей гулял веником по всему моему телу, от лопаток до стоп. Особенно доставалось бедрам и ягодицам. Я перестал вздрагивать и нашел даже что-то приятное в этом процессе. А минут через десять и вовсе впал в сладкую дремоту. Сергею пришлось тормошить меня, чтобы заставить подняться. Я поспешно вскочил и тут же потерял равновесие. Сильно закружилась голова. Сергей подхватил меня за талию. Я вскинул руки и нелепо уткнулся носом ему в плечо.

— Так, спокойно, ты просто перегрелся… Кровь в голову ударила… Пойдем-ка под душ.

Все так же обнимая за талию, он вывел меня из парилки и поставил под прохладные струи. Я мгновенно очухался. Во всем теле была потрясающая леность. Не хотелось даже открывать глаза. Сергей взял большую мочалку и теперь намыливал мне спину.

— Эй, приятель, голос подай. Ты жив там?

— Угу…

— Хорошо… голова не кружится?

— Неа.

— Повернись.

Он облокотил меня о стену и начал намыливать грудь. Только тут я открыл глаза и уставился на него. Сергей выглядел то ли взволнованным, то ли смущенным. Его рука все еще лежала на моей талии. А взгляд блуждал следом за мочалкой. Вся эта сцена была немного необычной. Мое сердце как-то испуганно и сладко сжалось. Я не понимал, почему мне так приятно ощущать его рядом. Хлопал ресницами, как теленок, и продолжал покорно стоять. Сергей заметил мой взгляд, улыбнулся и ткнул пальцем в нос, повесив на него кусочек пены. Я смешно фыркнул и нырнул головой под воду. При этом получилось, что я прижался к нему почти вплотную. По бедру что-то мягко скользнуло… Я понял, что у него стоит член. Сердце ухнуло вниз; я дернулся и прижался спиной к стене. Сергей заметил это, но не прекратил меня намыливать. Наоборот, он приблизился и начал водить мочалкой ниже, по животу, по бедрам, вокруг моего члена. Я весь дрожал, и чувствовал, что у меня встает помимо моей воли. Потом Сергей чуть отклонился и выразительно посмотрел вниз.

— Так тебе шестнадцать, как и Женьке?

— Ну да…

— У тебя очень крупный пенис для такого возраста.

Это дурацкое медицинское словечко резануло по ушам; я удушливо покраснел и возбудился еще сильнее. А Сергей продолжал:

— Ты им уже пользуешься?

— Что?..

— Девочки у тебя были?

— Нет, — почему-то сразу признался я.

— Ты такой симпатичный. Неужто никто не пытался совратить?

— Неа…

— Ты часто с ним играешь? Ласкаешь себя по утрам?

— Да… Почти каждый день… — я продолжал признаваться, как на исповеди.

Сергей медленно проводил мочалкой по моим яйцам и стоящему члену. А я прятал лицо у него на плече и хотел, чтобы он не переставал задавать эти вопросы. От них сладко кружилась голова, а внизу живота плескались теплые волны… В какой-то момент он отбросил мочалку и начал водить по члену рукой. Это уже никак нельзя было назвать мытьем, даже с большой натяжкой. Мои щеки горели огнем под прохладными струями; я часто дышал, едва успевая сглатывать воду.

— Тебе нравится?..

— Да…

— А в рот ты когда-нибудь давал? Просил девочку пососать его?

— Нет…

— Это очень приятно. Хочешь попробовать? Я могу приласкать тебя…

Я не ответил. Меня колотило крупной дрожью; я не мог вымолвить ни слова. Сергей обнял меня и повел в предбанник. Там он постелил простынь на широкую скамью. Положил меня на спину, а сам присел рядом. Потом отодвинул мою ногу и поставил на пол. Наклонился, обхватил губами член и начал медленно, очень нежно сосать… Я тихо постанывал от удовольствия. Его руки одновременно ласкали мои яйца, сжимали попку и гладили промежность. Оторвавшись от члена, Сергей начал круговыми движениями языка облизывать яички, а потом скользнул еще ниже, и я почувствовал его губы и язык там… между ягодиц… Это было так странно и приятно. Но в то же время я слегка испугался. Впервые появилось ощущение, что я ввязался в очень нехорошую, опасную игру…

Когда я уже почти готов был кончить ему в лицо, Сергей неожиданно лег на меня сверху, накрывая всем телом. Мы начали целоваться… очень долго и страстно. Он блуждал языком у меня во рту, нежно покусывал губы. Я совсем потерял голову. Начал гладить его по спине и плечам, прижиматься к бедрам. А он терся об меня так, чтобы наши члены соприкасались. Сквозь эту сладкую возню… я услышал его шепот:

— Ты хочешь меня, малыш?.. Хочешь?

Его рука скользнула вниз и принялась массировать мою дырочку. Вот только тут я, придурок, осознал, что происходит. И едва не забился в истерике. Но было поздно…

Сергей закрывал мне рот поцелуями и не давал пошевелиться. Сначала один палец, смоченный слюной, проник в меня и начал осторожно двигаться. Это не вызвало боли, только было очень страшно и стыдно. Я весь сжимался; пытался противиться, но потом что-то произошло. Он нащупал у меня внутри какую-то точку, от прикосновения к которой все тело пронзало, словно электрическим током. Я выгнулся дугой и часто задышал. Палец заработал быстрее; ощущение усилилось. Оно превращалось в пожар, захлестывало меня целиком. Когда Сергей почувствовал, что я больше не сопротивляюсь, он снова смочил ладонь слюной и попытался ввести теперь уже два пальца. Я дернулся от боли. Он поцеловал меня и прошептал:

— Расслабь попку… все хорошо… не надо бояться… сейчас станет очень хорошо…

Пальцы вошли в меня до конца и с силой надавили на ту самую точку. Внутри полыхнуло огнем… Я сдавленно вскрикнул и укусил его за плечо.

— Тише… тише, малыш, все хорошо…

Пальцы начали двигаться взад и вперед. Было все еще больно, но ощущение сладостного жжения внутри постепенно пересиливало. Сергей положил мои ноги себе на бедра и снова начал нежно целовать меня в губы. Я почти успокоился… привык к этим движениям… и, наверное, не хотел бы их прерывать. В этот момент рука снова скользнула вверх и вернулась. Пальцы смочили мою дырочку, но внутрь не проникли. Вместо этого я почувствовал, как он пытается засунуть в меня свой член.

Вот это было больно. Невыносимо больно. Настолько, что тело сотрясали конвульсии. Я просил его: «не надо, пожалуйста», но в ответ получал все тот же сбивчивый шепот:

— Тише, малыш… расслабься… впусти меня, слышишь? Не сопротивляйся, все хорошо…

Сергей вошел до конца и замер. Казалось, что в меня забили сваю. Все просто разрывалось… Подождав пару секунд, он попробовал начать двигаться. Я заскулил от боли. Тогда он начал целовать меня и уговаривать:

— Малыш, потерпи… ну, потерпи немножко, пожалуйста… я быстро… совсем чуть-чуть…

Слова путались; он весь дрожал, по спине градом катился пот. Я хватал его за плечи так сильно, что немели кончики пальцев. Снова движение… еще одно… и еще… я начал плакать. Сергей вытирал мои слезы губами.

Через минуту все кончилось. Он громко застонал и вытащил из меня свое орудие. Потом обмяк и уронил голову мне на грудь.

Я плохо помню, как он нес меня на руках в душ, мыл, вытирал и помогал одеться. Как вел меня наверх, в комнату, и говорил что-то о сожалении и сложных чувствах… о том, что их следует держать в секрете. Мозг отказывался работать. Я молча отвернулся от Сергея и провалился в сон.