Моё начало(Прошу простить мне мою безграмотность и ошибки)

Началось всё это ещё в славные «совдеповские» времена. Мне тогда только исполнилось 11 лет, а сестре было 24. Вот такая разница в возрасте у нас. Родители понятное дело, с утра до вечера на работе, поэтому днём моим «воспитанием» в основном занималась старшая сестра. Она в то время ещё не была замужем, но физиология требовала своё (я это позже стал понимать).

Частенько, приходя со школы или с улицы домой, я заставал сестру расхаживающую или лежащую на диване совсем голую, или в маленьком халатике, надетом на голое тело. Что я мог понимать в свои 11 лет, конечно, я испытывал какое-то подсознательное чувство неловкости при виде своей старшей, голой сестры. Но это чувство смешивалось с каким-то непонятным для меня, но всё же приятным чувством, и новыми ощущениями внизу живота.

Во дворе, пацаны постарше, давно уже обсуждали девчёнок. Кто и что где-то видел, кто-то хвастался, что даже целовался, а кто-то хвалился своими подвигами, как он якобы «случайно» потрогал грудь, или ещё какое-нибудь запретное место у девочки одноклассницы или соседки. Я все эти рассказы слушал с большим интересом, внимательно, запоминая все детали. Но про сестру как то не решался рассказывать, опасаясь того, что старшие пацаны будут смеяться.

А дома, когда оставался один, я вспоминал рассказы мальчишек, при этом совершая какие-то неосознанные действия со своим писюном. То тёрся о зажатую между ног подушку, то просто щупал его через штаны, а иногда решался трогать и рассматривать его, вытащив из трусиков. При этом маленький, мягенький писюнок, становился в несколько раз больше и таким твёрденьким, что иногда было больновато сгинать его. Это всегда сопровождалось таким смешением чувств. Многим это ощущение наверняка знакомо не понаслышке. Это острое ощущение того, что ты делаешь что-то запретное, стыдное, и в то же время такое сладкое, приятное. Как будто стащил конфету из тех, что отложили «на праздник». Только в сто раз «запретней и слаще». А как-то пацаны завели разговор про то, как кто дрочит.

Что означает «дрочить» я пока не понимал, но когда они, сложив пальцы «в щипотку», а кто-то просто сжав кулачёк, стали показывать в области члена кто и как это делает, тут-то я всё понял. И вот в очередной раз оставшись дома один, я снял штаны и майку, оставшись в трусах походил по квартире как бы проверяя, точно ли я один и собираясь с духом попробовать наконец, то, что показывали пацаны на улице. При этом членик мой уже напрягся, от одного предвкушения этого сладостного ощущения. Ведь пацаны наперебой рассказывали как это здорово, как сейчас говорят — «круто». Я пошёл в свою комнату, и тут мне на глаза попался халатик сестры: «интересно, а как это ходить голым, надев только халат» — подумал я. Сняв свои трусы, я нацепил халатик, из комнаты прошёл до кухни и обратно. При этом мой маленький член напрягся и поднялся так, что полы халатика оттопыривались и при каждом шаге членик тёрся об эти полы, доставляя какое-то непередаваемое ощущение.

Подойдя к большому зеркалу я распахнул халатик своей сестры, и почему-то с большим интересом стал рассматривать своё отражение, хотя видел его в день по нескольку раз, большое зеркало висело в ванной. Но сейчас было всё по другому. Толи сама «интимная» обстановка, толи халат сестры хранящий её запах, и мысли о том, как она голая ходила передо мной. Да ещё плюс воспоминания рассказов мальчишек во дворе, про то, как кто-то сказал…

-А вы знаете что у девчёнок вместо члена как у нас, просто дырочка от куда они писают?

-Там у них две дырочки, одна что бы писать, а другая для того, чтоб туда засовывать…- кто-то из пацанов заметил с умным видом знатока.

Что и куда засовывать я конечно не знал в свои 11, но знал, что у девочек всё устроено не так как у нас, я же видел сестру голой. Но сестра старше и у неё между ног был треугольник волос, скрывавший все детали. И тут я глядя в зеркало на своё отражение в халате подумал, что девочка наверное выглядит точно так же, только если не считать торчащий писюн. Я согнул его к низу и зажал между ног вместе с яичками, так что внизу живота получился чистый, гладкий треугольничек. Именно так судя по рассказам, и выглядят девочки, про которых рассказывали пацаны!

Но мой писюн зажатый между ног выскользнул, при этом по всему телу пробежала приятная волна. Я тут же вспомнил слово «дрочить», усевшись в кресло и широко расставив ноги я попробовал зажать писюнок в кулачке, но он выскальзывал при неловких движениях вверх-вниз. Тогда я взял его как бы «в щепотку». Так оказалось гораздо удобнее и приятнее, и при каждом движении от члена по всему телу начала разливаться такая сладкая истома, мысли и картинки в воображении завертелись с сумасшедшей скоростью. Перед глазами как наяву мелькали то голая сестра, то одноклассницы, то пацаны, дрочащие свои писюны, то моё отражение в зеркале.

Всё в голове перемешалось. И вдруг, как будто кто-то нажал на кнопку, всё тело стало сотрясаться крупной дрожью, и шла эта дрожь от члена и вверх по всему телу. Испугавшись, я резко отпустил членик и попытался встать, но от напряжения только ещё одна волна пробежала по телу. Я опять схватился за член, пытаясь остановить это ощущение, но испугался ещё больше, потому, что член напрягся так сильно, что до него стало «больно» дотрагиваться. Нет, конечно — это была не боль, просто это новое, необычное чувство напугало меня.

Ведь никто не предупредил, чем заканчивается слово и действие «дрочить»! А закончилось это первым в моей жизни оргазмом. И длилось всё это секунд десять-двадцать, хотя мне показалось, что эта дрожь, и это ощущение «боли» длилось минуты. Но резкая дрожь стала сменяться приятной истомой, по телу растеклась тёплая волна усталости. Мысли стали приходить в порядок. Снова дотронувшись до члена я понял, что нет никакой боли, а снова появились приятные ощущения от прикосновений. Только очень хотелось писить.

Собравшись с силами я поднялся с кресла, снял сестрёнкин халат натянул трусы и сходив в туалет вернулся в комнату. Надо было одеваться, ведь в любую минуту мог кто-нибудь вернуться домой. Но было так лениво и я завалился на диван. Туда, где обычно моя старшая сестра занималась тем же, чем и я занимался несколькими минутами раньше. Но это я тоже стал понимать на много позднее. А пока в моей голове продолжали крутится неясные образы: «…мальчики-девочки-голая сестра-девочки…». И я не заметил, как уснул

После первого в моей жизни оргазма, дрочить я стал почти каждый день. Спермы пока ещё не было, да и кончал я не каждый раз. Но сам процесс мастурбации настолько меня поглотил, что даже просто идя пописать, обязательно хоть немножко, но подрачивал свой писюнок, а уж (простите за подробности) когда по «большому» — то непременно мастурбировал. Дрочил я при первой же возможности: пошлёт мамка в погреб за картошкой — здорово там же никого, подрочил немножко, во дворе, в подъезде, в школьном туалете… короче везде где только можно было, и даже где нельзя!!! сидя на уроке, под партой, засунешь бывало руку в штаны и глядя на голенькие ножки одноклассниц, мечтая увидеть их прелести…

Дошло до того, что заходя в любой подъезд или укромный уголок, мой писюн вставал. Можно ещё долго рассказывать про то, как и где я дрочил, но это уже будет не интересно. В общем, если так можно было сказать, то я потихоньку становился «профессионалом» в деле онанизма. Но, конечно же мне больше нравилось эт

о делать не «по быстренькому», а растягивая удовольствие. Когда не было дома ни родителей, ни сестры. Я любил, раздевшись до гола, покопаться в шкафу у старшей сестры, примерять её трусы, колготки и чулки с поясами, ночнушки, всё это такое разное, из разных материалов, но такое мягкое и манящее. Я «зарывался с головой» в её бельё, иногда просто залазил в шкаф, и при этом «наяривал своего дружка».

И по прежнему иногда я заставал сестрёнку за странным занятим, вернее теперь то я уже понимал, что она тоже получает удовольствие, наверное схожее с моим кайфом. Но всегда оставался при этом не замеченным, если была такая возможность, то и сам подрачивал при этом. Меня возбуждал сам процесс подглядывания.

И вот однажды придя со школы я обнаружил, что сестра сегодня дома, а не на работе. А это означало, что мне не удастся нормально помастурбировать. Конечно можно было бы просто пойти в сортир и там по быстренькому «справить нужду», или даже выйти в подъезд, благо это было такое время когда большинство соседей на работе и по подъезду мало кто ходит. (кстати позднее я стал часто пользоваться этим местом, особенно когда во дворе перед подъездом играли девчонки… но об этом потом) короче говоря при желании можно было бы найти место, где подрочить. Но я то, думал о том, что сейчас приду, переоденусь во что-нибудь из сестрёнкиного гардероба, у меня даже писюн стоял по пути домой. А тут такой «облом». Сестра открыла мне дверь в своём коротеньком халате, застёгнутом всего на две пуговки и почти ничего не закрывающем.

-Привет! Как ни в чём ни бывало, поздоровалась она.

— Привет! Так же ответил я – а ты сегодня не на работе?

-Да на заводе цех закрыли, там что-то случилось, и нас отпустили с обеда домой.

-Понятно! – ответил я, при этом подумав «…вот бы ты свалила куда-нибудь»- … а ты ни куда не собираешься? – спросил я из ванной.

-Пока нет, а что? – как-то лукаво глядя на меня, переспросила она.

-Да ничего, просто как то не привычно, что ты днём дома.

-Зато я разогрею тебе обед, и проверю, как ты делаешь уроки.

-А нам кстати на завтра не много заданно…

В общем, обычный разговор младшего брата с сестрой, но необычное в этой ситуации было то, что сестричка была почти голая, этот её халатик, который я частенько сам одевал и дрочил глядя на себя в зеркало, периодически открывал моему взгляду то одну то вторую сисю сестрёнки, то её живот с темнеющими волосиками на её лобке. Конечно, другой бы на моём месте как то проявил себя, ну взгляды исподволь, или волнение.

Но я-то часто видел свою сестру полностью голой, и «невзначай показанные» части тела никакой реакции у меня не вызывали. Но в голове бродили какие-то мысли о происходящем, я хоть и младший братик, глупенький, но понимал, что происходит что-то не совсем обычное. Как странно сегодня вела себя сестричка. То, что она как то необычно рано дома оказалась. А ещё это не удовлетворённое желание помастурбировать… короче полный сумбур в голове. Но я уже научился скрывать свои эмоции и желания (по крайней мере, я так думал…) не подавал вида, что мне интересно её тело рассматривать.

Но писюн, опять встал и внизу живота уже ломило. Я уже думал, что сейчас пообедаю и пойду в туалет или ванну, чтоб просто «облегчиться», а то уроки будет очень трудно делать!

Сестра, подогрев обед и поставив его на стол пошла в комнату, а я уже одной рукой теребя свой членик через штаны, сжимая его между ног, быстро поел, и пошёл посмотреть, чем занята сестра, чтоб спокойно пойти подрочить. Но зайдя в комнату, я увидел её полностью голую, лежащую на кровати и что-то засовывающую в себя. Не сказать, что я испытал шок, нет, но растерялся я сильно, и даже был лёгкий испуг. Ведь до этого если я и видел её голой, то было это как бы случайно, я просто тайком подглядывал за ней, или просто никогда не акцентировалось на этом внимание.

Ну подумаешь, ходит сестра голой перед маленьким братиком, что тут такого…? Может быть ей просто жарко! А тут, мне моментально стало понятно, чем занимается сестричка. Да я и до этого видел такое, видел и понимал, что она тоже «делает сама себе приятно». Но чтоб вот так в открытую, и полностью «открытую» впервые. Она лежала на кровати, широко расставив согнутые в коленях ноги, одной рукой сжимала грудь, а другой, придерживая какую-то штуку, засунутую ей в писю, медленно водила вперёд-назад. При этом она дышала как после пробежки, а глаза её были полузакрыты.

Сестра не сразу заметила, что я вошёл в комнату, а я же растерявшись, только и смог сказать: «Ой! », и вышел из комнаты. Почему то мне тогда перехотелось идти мастурбировать, и вообще состояние было такое, как будто это меня застукали за этим занятием. Был какой-то стыд, испуг и я не нашёл ничего лучшего, чем взять портфель и пойти делать уроки. Но в голове был полный кавардак и ясное дело, что никакие уроки я нормально делать не мог. Я так и сидел, тупо уставившись в открытую книжку. Не знаю, сколько я так просидел, но тут в комнату вошла сестра и опять она была полностью голая. Вот и какая у меня должна была быть реакция!?! Я просто сидел и упорно делал вид, что ничего не происходит.

— Ну, что ты тут делаешь, занимаешься? – спросила сестра, при этом просто «завалившись» на диван.

— Д-д-да я тут читаю – ответил я заикаясь и украдкой бросив взгляд в её сторону. Она же улеглась на диван вверх ногами, изобразив подобие «берёзки» из йоги.

— А ты так не умеешь? – при этом она развела ноги в стороны, а руками медленно провела по внутренним поверхностям бёдер от коленок к лобку и ладошками то одной, то другой стала тереть между ног, от попы к треугольнику волос и обратно…

Конечно же, в свои годы я уже знал, что находится между ног у женского пола. И догадывался, что сестра сейчас делает то же, что и я часто делал тайком — мастурбировала. Возможно, будь я старше, это всё вызвало у меня приятный интерес, но в тот момент я просто был шокирован и напуган. Я так и сидел, держа в руках книжку, открыв рот и уставившись на обнажённое тело своей старшей сестры…

-Ну чего ты сидишь? Иди сюда, да не бойся ты глупенький – сказала она, поманив меня одной рукой, а другой, продолжая трогать себя между ног.

Отложив книжку, я робко подошёл к дивану, а сестрёнка взяла меня за руку, и усадила рядом с собой. Повернувшись ко мне боком, она положила мою руку себе на живот, ближе к лобку там, где начинался треугольник волос.

-Посмотри, что у меня есть, у тебя нет такого, потрогай, ну смелей ты! – держа мою руку, она провела ей у себя по письке.

То, что я ощутил тогда описать одиннадцатилетнему мальчишке не под силу. Это сейчас я могу во всех красках описывать ощущения от прикосновения к женским прелестям. А тогда это было нечто неописуемое, под моими пальчиками оказалось, что-то очень мягкое, очень тёплое и мокрое. Сердце у меня бешено колотилось от волнения, я часто дышал, и было очень жарко.

-Знаешь что, пойдём в спальню, там светлее и прохладней – сказала сестра, вставая и продолжая держать меня за руку. Я только, молча сглотнул слюну и потихоньку поднявшись, пошёл за ней.

Улёгшись на кровать, она широко развела согнутые в коленках ноги, так что моему взгляду полностью открылась её пися, было даже видно коричневатую дырочку её попы. Сестра усадила меня между ног, и сказала, чтобы я потрогал её.

-Ну же, посмотри какая она, ты такого никогда ещё не видел. Возьми пальчиками вот так – она пальцами взялась за две складочки и развела их в стороны. С тихим чмоканием, похожем на поцелуй открылась дырочка, с бугорочком вверху. Сильное волнение у меня уже прошло, и мне даже стало немного интересно. Сестра видно это поняла, подвинувшись чуть ближе ко мне, она ещё шире развела ноги, а я опершись локтями в кровать нагнулся к ней, и решился таки сам дотронуться до её складок.

Они были горячие и влажные, и я ещё почувствовал запах, такой как был от её белья, когда я надевал его и дрочил, только гораздо сильнее. Взявшись пальчиками за её складки, я пару раз «почмокал» ими, а сестрёнка при этом сказала: «Ну вот, давай-давай, поделай с ней что-нибудь, посмотри какая там дырочка, можешь туда пальчиками залезть». Я опять немного растерялся, и вопросительно взглянул ей в лицо. А она с улыбкой утвердительно кивнула, сама опять раздвинула складки писи в стороны и сказала: «Смотри как надо», один её палец почти полностью спрятался внутри её дырочки.

Подвигав им пару раз вперёд-назад. Когда она вытащила палец, пися громко «чмокнула», а сама сестра громко вздохнула. Раздвинув ноги пошире она пальцами развела складочки, открыв полностью свою дырочку. Я потихоньку вставил в неё сначала один пальчик, не глубоко, как будто готовый отдёрнуть его скорей. Но ощутив нечто очень тёплое, мягкое, мокрое, и очень уютное я сам добавил и второй палец, и продолжил медленно погружать их в «пещерку» моей сестры.

Засунув полностью указательный и средний пальцы, я стал, как бы исследовать писю изнутри, пробуя на ощупь каждый миллиметр. А сестрёнка при этом, убрав руки от писи, трогала и как бы потягивала себя за соски. Я украдкой посматривал то на её лицо, то рассматривал во всех подробностях, то место где были вставлены мои пальцы. Когда наши взгляды встретились, она одобрительно кивнула, и со вздохом почти прошептала: «Молодец заяц, а подвигай пожалуйста как я вперёд-назад …» и взяв мою руку, сама подвигала ею, застонав при этом. Я тогда так и не понял, почему она стонет, толи от боли, толи от кайфа. Сколько я так водил пальцами внутри её письки не знаю, но там становилось всё горячее и «мокрее».

Сестра, часто дыша и тихонько постанывая, то гладила сама себя по сиськам, бёдрам и животу, то «помогала» мне, двигая мою руку своей. Вдруг, внезапно она вынула мою руку из себя, и сказала: «А знаешь, как ещё можно сделать, смотри». При этом она полезла в ящик, где лежала всякая ерунда, в том числе и какие — то мои игрушки. Поковырявшись там немного, она вытащила от туда, небольшой, ярко-жёлтый баллончик, сантиметров 8–10 в длину и сантиметра 3 в диаметре. С закруглённым концом с одной стороны, и отверстием с другой, он когда то цеплялся на игрушечную пожарную машину (такие, наверное, у многих мальчишек тогда были). В отверстие баллончика был вставлен карандаш.

Сестра снова улеглась на спину и развела ноги в стороны: «Смотри…» повторила она, держа за к

арандаш, обслюнявила баллончик и потом засунула его себе в письку, так, что эта жёлтая «штуковина» скрылась в ней полностью. Торчал только небольшой кусочек карандаша, держа его пальцами, сестра стала, как и мою руку до этого водить вперёд назад, и ещё немного вращать его по кругу.

— Давай теперь ты так же поделай, пожалуйста, скорее! – почти прошептала она. И я, взявшись за кончик карандашика начал так же двигать баллончиком у неё внутри. Иногда с хлюпанием почти полностью вытаскивая его, а иногда так же как она вращаю по кругу. Сестра при этом, то сжимала ноги, то поднимала их кверху, то выгибала дугой спину, громко постанывала. И на конец, она вдруг схватила мою руку (я даже вздрогнул) и сделав несколько резких толчков баллончиком, со вздохом облегчения вся обмякла вытянув ноги и закрыв глаза.

Я так и оставив торчать карандаш с этой штукой в письке у сестры, посмотрев на свою мокрую руку, вытер её о штаны. Посидев так, молча глядя на её голое тело ещё пару минут, тихонько слез с кровати и вышел из комнаты. Попив воды на кухне, я снова сел за стол делать уроки. От моих, так и не вымытых после всего этого рук шёл такой знакомый, слегка уловимый, немного терпкий, но приятный запах. И он так и не дал, сосредоточится на чтение. Минут через десять вошла сестрёнка, уже одетая, подошла ко мне сзади, чуть обняв за плечи, прижалась лицом к моей голове.

— Братишка, а давай только никому не говорить о том, что мы с тобой делали. Пусть это будет нашим секретом. – Шёпотом сказала она мне на ушко. А я в ответ, только молча кивнул.

Я уже и не помню, как долго всё это продолжалось. может год, или полтора. За это время чего только не вытворял я со своей старшей сестричкой. Вытворял, но под её чутким руководством. Удовлетворяла она себя с моей помощью, как только было возможно. То просто пальцами, то полностью ладошку в неё засовывал, то баллончики – флакончики, то еще какую-нибудь штуковину.

Пробовали мой писюнок, да уж слишком мал он был для влагалища сестрёнки. Да и не вставал он особо в такие моменты. Со временем я перестал сильно волноваться, когда в очередной раз сестра звала меня в комнату, чтобы «поиграть». Но и возбуждения, или эротического интереса у меня эти «игры» не вызывали. Наоборот, я потерял интерес к переодеванию в её шмотки и подглядыванию за ней. А когда мастурбировал, то в основном старался не думать о сестре, а всё чаще думал о юном девичьем теле. Всё чаще зажав писюн и яички между ног, я думал: «…Неужели у девочек, моих ровесниц, или же немного старше или младше меня, такие же п

иськи как у сестры…».

Я уже не помню точно, сколько продолжались наши «игры» с сестрой, примерно года полтора – два. Но я стал всё реже мастурбировать на неё и на её вещи. И всё чаще я стал посматривать на девочек, своих сверстниц и младше. Глядя на улицу в окошко, я с удовольствием дрочил на играющих во дворе или проходящих мимо девчёнок. А потом сестрёнка встретила мужчину и ушла жить к нему. И на этом «игры» с ней закончились. Но моя сексуально – эротическая жизни только начиналась. Мне уже было примерно 13. И в это время случилась очередная история, которая почему-то оставила хоть и маленький, но отпечаток в моей жизни.

В то время я почти каждые выходные ездил к тётке в деревню. Ходил туда два раза в день пригодный поезд, дизель и три-четыре стареньких плацкартных вагона. Меня, не боясь, отпускали одного, и вот в один из дней летних каникул меня в очередной раз и отправили в «ссылку» в деревню. Устроившись у окна, в почти пустом вагоне, я достал какую-то газету, типа «Пионерской правды» стал коротать время.

Паровоз ехал медленно, сидеть долго просто так, было скучно, поэтому я любил выйти «как взрослый» в тамбур. Уличные двери там не замыкались, и было прикольно выглянуть на ходу из дверей, или вообще проехаться сидя на ступеньках. Взрослые, выходящие в тамбур на перекур, иногда прогоняли меня, иногда нет. Некоторые просто заговаривали со мной, предупреждая, чтобы был осторожнее, и расспрашивая о всякой ерунде. И в тот раз я вышел в тамбур, а минут через пять за мной вышел какой-то дядька, закурив, он поздоровался со мной и спросил:

— Ты один едешь?

— Да. – ответил я.

— А куда путь держишь?

— Да к тётке в деревню.

— А тебе, сколько лет-то, что ты один ездишь?

— Двенадцать – ответил я.

— Какой чудесный возраст.

Потом он ещё что-то спрашивал и говорил, я уже точно не помню. Поезд остановился на очередной станции, и я пошёл на своё место, что бы его никто из входящих не занял. Постояв две минутки, мы поехали дальше. Подвинувшись к окну, я достал какие-то газеты и стал листать, проглядывая картинки. А ещё через пару минут из тамбура в вагон вошёл тот самый мужик. Это был в принципе ни чем не приметный, не высокого роста, но как говорят, коренастый мужичок, лет 40. В серых джинсах, такой же серой, или синей (это не так важно) рубашке. С цепким, колючим взглядом.

В тамбуре я его и не рассматривал, но когда он, войдя в вагон остановился около меня и оглядевшись по сторонам присел напротив, я по неволе присмотрелся к нему. И вспоминая сейчас эту историю, я могу сказать, что почувствовал, что-то не ладное в его движениях, взгляде и даже внешности. Ведь говорят же, что дети чувствуют отношение и намерения взрослых. Но тогда я скорее испытал лёгкое разочарование, ведь я надеялся так и ехать о

дин в своём маленьком мирке, как взрослый. А тут какой-то непонятный взрослый мужик. Но ведь не прогонишь его, вагон то общий, а он тем временем опять стал расспрашивать.

-Что читаешь?

-Да ничего, газету листаю.

Дядька пересел ко мне и из кармана тоже достал толи газету, толи журнал разложив его на сидение между нами.

-Да у тебя не такая газета – сказал он, подвигаясь поближе ко мне – смотри.

Я мельком взглянул на картинку в его журнале, и моё сердце почему-то застучало в ушах, а в голове зашумело. В журнале оказались фотографии голых тёток и мужиков с большими, стоящими членами. Там оказалась довольно жёсткая порнуха. Но в то время я даже слова такого не знал. Но понимал, что это нечто «запретное», постыдное, на что нельзя было смотреть, тем более при посторонних взрослых. Сразу в голове пронеслось всё то, чем мы занимались с сестрой. Мне показалось, что этот дядька знает про это, как будто прочитал мои мысли, и про то, что я люблю «играть со своим писюном». Я, наверное, весь покраснел от стыда и испуга, отвёл взгляд к окну, но то, что было дальше, если так можно сказать, повергло меня в ступор. Мужик, повернувшись к проходу спиной, а ко мне полубоком, одной рукой стал гладить меня по ноге, продвигаясь всё ближе к промежности.

— Ну чего ты испугался – заговорил он, почти шёпотом – ты же уже большой мальчик, тебе уже пора смотреть такие картинки. У тебя, наверное, стоит уже, да мой хороший? — Шептал мужик мне почти на ухо. Его рука в это время уже орудовала у меня между ног. Он пальцами мял мои яички и членик. Иногда сжимая моё хозяйство до боли, а иногда отпуская, он проводил рукой по ногам то по одной, то по другой. И снова возвращался к писюну и яичкам. Я не могу сказать, что мне было так уж больно, или совсем уж противно, не. Но и никаких приятных ощущений не было.

Физически мне было скорее «никак», если так можно сказать, как будто на приёме у грубого доктора. Хотя мужик этот не был груб со мной, он при всём при этом, продолжал что-то шептать мне, судя по интонации не грубое, а наоборот. Вот только слов я уже не разбирал, так как в ушах у меня стучало сердце, в голове шумело, мысли неслись как молнии: «…как, как он узнал, что я дрочу письку, ай блин, он мне щас его оторвёт, а если кто-то пройдёт сейчас мимо, всё увидит, как стыдно-то, блин он мне дрочит, почему не встаёт, а должен?… я не знаю, что мне делать, мне страшно, блин зачем я сегодня поехал в эту дурацкую деревню, зачем вышел в тамбур, почему же никто не идёт по вагону, а вдруг увидят, и все узнают что я «дрочун», когда же он отвяжется от меня».

Я как будто был где-то вне своего тела, и наблюдал со стороны. А этот дядька тем временем, другой рукой взял мою руку и положил себе между ног, я немного дёрнулся, как бы возвращаясь в себя. И уже не было ни страха, по моему, даже мыслей не было, только думал о том, чтоб он побыстрей оставил меня в покое и что он ещё будет делать. А мужик, перестав мять «моё хозяйство», расстегнул свою ширинку и вытащил член. Я конечно же видел письки своих сверстников, и взрослых парней и мужиков в душевой бассейна. Но не присматривался никогда и не так близко. А тут…, член у него был не большой длинны, толстый, с торчащей, тёмной, блестящей «залупой» (я знал это слово, потому, что все пацаны во дворе так называли головку члена))).

-Ну давай, посмотри какой он, смотри как стоит — при этих словах он взял мою руку и положив ладошкой себе на член, стал попросту дрочить его моей рукой. Мои пальцы, зажатые его ладонью, перекатывались по каким-то прожилкам и бугоркам на его горячем, твёрдом органе.

— Так, да, давай мой маленький, ты ведь оказывается ещё маленький, да-а-а, люблю маленьких — член под пальцами вдруг как то запульсировал, стал ещё твёрже и дядька резко оторвав мою руку от него, одним движением, присев на корточки, повернулся передом к сидению. Схватившись за торчащий, дёргающийся ствол, он пару раз дёрнул рукой, и из залупы вырвалась мощьная струя «молофьи», — да-а-а, — сдавленно прохрипел мужик.

Большая лужа спермы была на сидении, залила весь его толи журнал, толи газету с голыми женщинами и мужиками. На полу, около сидушки, тоже белела лужица поменьше. Досталось и моим штанам. У меня тоже уже была сперма, когда я кончал при мастурбации, но чуть-чуть, я обычно просто на пол спускал эти пару капелек, потом салфеткой или просто тапочком протирал пятнышко. Но я не думал никогда, что бывает столько спермы! Я как дурак уставился на эти лужи. А мужик не говоря больше ни слова, быстро убрав член в штаны, скомкал свою мокрую газету, повернулся и поспешил к выходу из вагона.

А поезд тем временем уже подъезжал к станции и в вагоне зашевелился народ. Во время остановки, мимо меня проходили люди, кто-то выходил, некоторые садились в поезд. Ко мне никто так и не подсел, а я так сидел уставившись в одну точку. И только когда отправляясь поезд дёрнулся, я вздрогнув повернулся к окну. На платформе было полно людей и среди них, тот самый дядька в серых джинсах и рубашке, он стоял и спокойно с кем-то разговаривал.

P. S. Подумаешь — скажете вы, — ничего особенного, или страшного ведь не произошло! Да, в принципе ничего, но запомнилось на всю жизнь… (отзывы, коментарии, ругательства отправлять по адресу: adidey11g. )