Меня зовут АняМое имя Анна. Анечка, Анюта. Но все меня зовут по-разному. Подруги по работе, если их можно назвать подругами, зовут меня Стервочка Анечка. Или просто Стервочка. Наша Стервочка. Почему я сомневаюсь в том, что их можно назвать подругами? Понимаете, там, где я работаю, дружба в принципе невозможна. Впрочем, о своей работе я расскажу немного позже.

Я вообще не очень понимаю, зачем я взялась написать о своей жизни. Может быть потому, что хочу понять сама, что в ней не так, почему у меня не получается жить так, как живут все остальные люди?

Мне двадцать шесть лет. Почти двадцать семь. А у меня нет ни семьи, ни детей, ни квартиры. У меня есть деньги, чтоб купить квартиру, но я боюсь оставаться одна. Я побаиваюсь одиночества. Конечно, из этой ситуации можно было бы найти выход, если бы я вышла замуж, но я испытываю затруднения в общении с мужчинами. Вернее нет, не так. С общением как раз все в порядке. Я легко и свободно могу с ними общаться, флиртовать, но как только дело заходит до физических отношений… Впрочем, обо всем по порядку.

Я росла болезненной, слабой девочкой. Моя мама, которая меня воспитывала одна, без отца, часто водила меня по докторам. Поэтому я довольно быстро привыкла раздеваться перед незнакомыми дядями. Лет до девяти меня это не заботило и только то, что я подолгу мерзла, когда они меня разглядывали, меня очень расстраивало.

Честно говоря, я не помню, когда, наконец, произошло это. Когда я почувствовала себя Девочкой. Только однажды, когда меня привели в большой кабинет, который назвали странным словом «консилиум», когда мама меня завела в него и меня попросили раздеться, я вдруг страшно застеснялась раздеваться перед десятком строгих дяденек и тетенек, которые ожидающе глядели на меня. Я оглянулась на маму и попросила:

— Мама, пойдем домой.

— Обязательно пойдем, Анечка, только сначала нужно, чтоб врачи поглядели на тебя.

Мама улыбнулась. Увидев теплую мамину улыбку, я решилась. Мне не хотелось расстраивать свою любимую мамочку.

Я очень медленно расстегнула кофточку, расстегнула и сняла платьишко. Я чувствовала как все больше краснею. Как мои щечки и ушки наливаются кровью. Я снимала вещь за вещью и время от времени оглядывалась на маму. Мама улыбалась.

Наконец, когда на мне остались одни трусики, я замерла в нерешительности и поглядела на Самого Главного Дядю. Он молчал и ждал, постукивая по столу ручкой. Я сняла трусики.

Мне было ужасно стыдно. Я стеснялась поднять глаза и все время, пока они меня разглядывали, просили присесть, наклониться, глядела только в пол. Мне было стыдно, что они меня разглядывают, но вместе со стыдом я почувствовала что-то новое, очень необычное, что-то такое, чего до сих пор не было. Что-то такое, от чего мне было очень приятно. И я, к огромному изумлению для самой себя, очень расстроилась, когда Самый Главный Дядя сказал: «спасибо, Анечка, можешь одеваться». Мне было тогда двенадцать лет.

Потом, уже дома, когда я сидела и играла, я снова представила себя в том кабинете, как меня разглядывают дяди и тети, одетые в белые халаты, как произносят что-то на непонятном языке, кивая друг другу и соглашаясь, поздравляя себя зачем-то и улыбаясь, и во мне поднималось откуда-то снизу, от ног, вверх, тепло, медленно разливаясь по телу. Мои щечки горели от стыда, а тело наслаждалось пережитым.

Утром я спросила маму, когда мы снова пойдем в больницу.

— Наверно, очень не скоро, Анечка. Ты уже здорова. Не волнуйся, тебе не придется больше раздеваться перед дядями. Я понимаю, как тебе это было неприятно. Ты у меня уже большая. — Ответила мне мама и поцеловала меня в лоб.

— Хорошо, мамочка. — Сказала я, а сама расстроилась. Мне ночью снилось все то же: я и много людей в белых халатах.

Прошло несколько лет. Мои впечатления о пережитом в поликлинике несколько приугасли. Было очень много всего такого, что занимало мое детское внимание. Новые игрушки, платья, новые друзья, подруги, я целыми днями бегала с мальчишками на улице, каталась на велосипеде, который мне подарила мама на день рождения. Это был мой первый велосипед. Я его хорошо помню. Красный, блестящий, с низкой рамой, «дамский», как мне сказала мама.

И вот, однажды, когда каникулы были в самом разгаре, к нам приехала в гости бабушка, мамина мама. Она привезла много гостинцев, варенье, компоты, а потом предложила на остаток лета уехать с ней, в деревню. Я с радостью согласилась. Я помнила, как замечательно провела прошлые летние каникулы у бабушки в деревне, на речке, с подружками, Наташей и Светкой, как мы загорали на крыше Светкиного сарая, как бегали купаться и целыми днями валялись на берегу речки, строя городки из песка. Как бегали на старое, давно заброшенное кладбище и рассказывали друг другу страшные истории. Как мы ходили мыться в Светкину баню, как мальчишки подглядывали за нами в окошко и мы, с визгом, бросая в них веники, бежали жаловаться Клавдии Михайловне, бабушке Светки. Это, последнее воспоминание, почему-то мне понравилось больше всего.

Утро в деревне начиналось с того, что бабушка принималась греметь ведром, скрипеть половицами, что-то напевать, когда готовила мне завтрак. Я с улыбкой просыпалась, потягивалась, соскочив с постели целовала бабушку в щечку и бежала к рукомойнику умываться. После сытного и необычайно вкусного завтрака я убегала к Светке, которая жила неподалеку и мы с ней мчались на речку.

Это лето запомнилось мне особенно. Оно изменило всю мою жизнь. Я всегда считала, что точкой отсчета моей новой жизни было вот это.

Мы со Светкой всегда купались и загорали в одном и том же месте, где речка делает поворот. Там мелко, песок, и наш маленький пляж закрыт со стороны дороги кустами. В этот раз я пошла купаться одна. Светка заболела, напившись холодного молока, и лежала с температурой дома. Погода была замечательной. Ярко светило солнце, редкие облака висели на одном месте — ветра почти не было.

Когда я пришла на наш пляж, я увидела, что на противоположном берегу речки стоит машина, а возле нее, возле костра, сидят два солдата и что-то готовят. Я сначала немного расстроилась, потому что хотела побыть одна, но потом вдруг подумала, что, если у меня хватит смелости, я смогу опять испытать то щемящее — сладкое чувство от демонстрации своего обнаженного тела, которое испытала тогда, в поликлинике, которое мне снилось иногда по ночам и сводило сладкой судорогой ноги. Солдаты был довольно далеко, но могли меня видеть.

Я разделась до купальника. Затем, немного помявшись, с замиранием души, сняла верх. Несмотря на то, что мне было тогда всего четырнадцать лет, девочкой я была крупненькой и зрелой. У меня была уже довольно сформировавшаяся грудь и длинные, стройные ножки. Я медленно подходила к воде и глядела на то, как солдаты поднимаются, и, приложив ко лбу руку, глядят на меня. Знакомое, теплое чувство медленно поднималось во мне, я словно парила на крыльях. Я не шла, а плыла на волнах наслаждения. Я видела, как они что-то сказали друг другу, посмеялись и уселись обратно, время от времени поглядывая в мою сторону.

Я поплавала, полежала на песчаном дне, наслаждаясь тем, как медленное, ласковое тепло речной воды, покачивая, медленно стаскивает меня вниз. Я лежала и думала, снимать ли то, что еще осталось на мне из одежды. Мне очень хотелось это сделать и выйти из воды голой, но меня сдерживало то, что я слышала от подруг. Они мне говорили, что мужчин не стоит дразнить, если ты не готова к их очень пристальному вниманию.

«Ничего со мной не случится» — уговаривала я сама себя. — «Они же видели уже меня и только посмеялись. Значит им это понравилось». Наконец, решившись, я сняла плавочки и выбросила их на берег, боясь передумать и натянуть их обратно.

Мне было очень хорошо. Я чувствовала, как вода нежно ласкает мое тело, играет волосками, тянет, словно зовет куда-то.

Наконец я начала замерзать. Я решительно встала, и медленно вышла из воды. Я шла, не оборачиваясь, медленно, буквально чувствуя спиной взгляды мужчин. Одетые мужчины разглядывали мое тело. Судя по звукам, которые он издавали, им это очень нравилось. Я дошла до плавочек, подняла их, прошла к своей одежде, расправила полотенце, собираясь лечь, позагорать и высохнуть.

— Привет, красавица, — услышала я за спиной грубый голос и вздрогнула. Я, ойкнув, прикрывшись руками, медленно обернулась и с ужасом увидела рядом с собой одного из солдат. Второй выходил из воды.

-Здравствуйте, — ответила я, присела, схватила полотенце, собираясь прикрыться им от жадно ощупывающего меня взглядом солдата, который, похоже, был еще и пьян.

— Зачем, красавица? — отобрал у меня полотенце он. — Мы тебя уже со всех сторон видели и нечего нас стесняться.

Он больно схватил меня за грудь и уронил на песок.

Я пришла в себя только в больнице. Рядом со мной сидела мама, ее красные, заплаканные глаза глядели на меня. Я хотела ей улыбнуться, но не смогла. Из моих глаз сами собой полились слезы.

Мама гладила меня по голове, целовала мои руки, и шептала, что все будет хорошо, что я поправлюсь, что все у меня заживет. Я тогда еще не знала, что мне сделали операцию, что у меня никогда не будет детей, что будут проблемы с психикой и я переживу страшную депрессию с попыткой суицида в итоге. Что наложенные мне швы будут ужасно долго и больно зарастать. Что будет следствие, что мне придется очень долго и спутано объяснять дяденьке с тупым взглядом, что я совсем ничего не помню и слышать в свой адрес: «сама виновата, шалава малолетняя. Нех… было задом своим крутить перед мужиками». Я пережила все это. Я все это пережила.

Я, наверное, страшная дура, несмотря на все это, во мне так и не умерла жажда экстрима. Прошло не так много времени после того, как я оправилась от такого кошмара, а мне опять со страшной силой захотелось того, в чем я так нуждалась. Только во мне теперь было больше страха, чем стыда. Кроме стыда и удовольствия во мне поселился страх. Я боялась мужчин. Я боялась.

Однажды, гуляя по городу, я увидела объявление: «школа танца… набирает девушек от восемнадцати лет для обучения искусству стриптиза, восточным танцам и пластике». Я сначала прошла мимо, а потом вернулась и записала номер телефона и в этот же день позвонила. Мне повезло. Меня приняли. Так я научилась танцевать стриптиз.

Я была прилежной и старательной ученицей. Наша преподавательница была в восторге от моих успехов и помогла мне устроиться в ночной клуб «Золотая мельница».

Когда я, улыбающаяся и счастливая, пришла домой и сказала маме, что устроилась на работу в Мельницу, что буду танцевать стриптиз, она очень расстроилась. Она мечтала, что ее дочь будет работать врачом и всячески пыталась уговорить меня поступать в медицинский университет. Я, поддавшись на ее уговоры, сразу после школы попыталась, но провалилась. Не смогла поступить.

Я объяснила маме, что для меня это очень важно, что медиком быть все равно не смогла бы, потому, что мне совсем это не интересно. А стриптиз это очень красиво. Это ведь не просто танец, это демонстрация тела и пластики, что ничего общего с проституцией он не имеет.

Мама согласилась, хоть и не поняла моей радости, но сказала, что раз мне это нравится, значит, она спокойна.

И вот он. Мой первый выход на сцену. Мой первый танец на публике. Я очень волновалась, боялась сделать что-то не так, И так старательно танцевала, что не получила ожидаемого удовольствия от обнажения. К тому же по правилам клуба, танцовщицы должны были останавливаться на трусиках, не раздеваться до конца.

А зрители были в полном восторге, дважды вызывали меня еще в течение вечера. Я заработала за один выход столько, сколько мама зарабатывала за два месяца. Несмотря на то, что моя страсть не была удовлетворена, я надеялась, что со временем, когда я привыкну, мне будет проще расслабиться и получить ожидаемое удовольствие.

На первые заработанные деньги я купила маме подарок.

Время шло. Я все так же танцевала в клубе, моя популярность росла, я зарабатывала все больше, но… Но это все было не то. Я ездила летом отдыхать на курорты, загорала на нудистских пляжах, но мое обнаженное тело терялось среди десятков таких же загорелых тел. Я была никому не интересна, а самой разглядывать остальных было скучно.

Я тогда еще не знала, не интересовалась тем, как называется то, что вызывает во мне такую бешеную волну удовольствия. Мне казалось, что я такая одна, что я ненормальная. И стеснялась этого.

Однажды вечером, когда мама дежурила, а у меня был выходной, я увидела по телевизору передачу, посвященную эксгибиционизму. Люди, с измененными телевидением голосами и закрашенными квадратиками глазами, рассказывали о том, чем я и хотела заниматься. Оказалось, что я такая не одна, что очень много людей разделяют мои увлечения, что часто, для безопасности, объединяясь в группы, они выходят в город, в парки, в людные места и показывают там себя, свое тело, снимая происходящее на видео, фотографируя и получая от всего этого огромное удовольствие. Они рассказывали об играх, в которые играют, о вечеринках в закрытых клубах.

К сожалению, ни адреса, ни телефонов этих людей в передаче я не увидела, а звонить и расспрашивать на телестудии мне показалось неудобным, но передача оказала на меня огромное влияние. Я успокоилась, поняв, что где-то у меня есть единомышленники.

Меня это так вдохновило, что я решила сделать себе небольшой праздник. Я решила спуститься в бар, выпить немного вина и прогуляться по улице, пройтись по магазинам. В моем любимом баре, который был недалеко от дома, народу было, как всегда, совсем не много. Может быть, именно поэтому я обратила внимание на парочку, которая сидела в углу и о чем-то мило беседовала. Я сделала заказ и уселась за столик напротив. Не скажу, что случайно, мне просто очень понравилась эта парочка — высокий, крепкий мужчина с интересным, довольно милым лицом, с аккуратной бородкой, усами, которые его совсем не портили, с низким голосом и красивыми, выразительными глазами. Он держал за руку свою спутницу — рыжеволосую, голубоглазую девушку, с полными, чувственными губами, длинными волосами, собранными в замысловатую прическу и открытым, волнующим даже меня, взглядом.

Мне принесли мой заказ, я сидела и наслаждалась вкуснейшим вином и разглядывала моих соседей, стараясь это делать как можно незаметнее, чтоб не смутить их. Видимо, мне это удавалось плохо, потому что девушка, бросив на меня любопытный взгляд, что-то шепнула своему кавалеру, он тоже поглядел на меня, улыбнулся и кивнул ей. И тут произошло такое…

Девушка встала, расстегнула замок — молнию на своей спортивной куртке, сняла ее и повесила на спинку стула. Хитренько мне улыбнулась, послала воздушный поцелуй и уселась обратно на стул. Ничего, конечно, особенного она не сделала, но только под курточкой у нее оказалась лишь прозрачная, сеточкой блузка, под которой не было больше ничего из одежды. Я смотрела во все глаза на ее грудь с розовыми сосочками. Я глядела на нее и чувствовала уже знакомое мне чувство. Тепло, поднимающееся медленно вверх. Оказывается и от того, что видишь других людей, тоже можно получать удовольствие.

А парочка явно наслаждалась моим вниманием. Девушка улыбалась, а мужчина, бросив несколько раз на меня взгляд, который с каждым разом становился все более заинтересованным, что-то шепнул ей на ухо, встал и подошел ко мне.

Так я и познакомилась с Сергеем и Валентиной. Семейной парой, у которых было такое же, как и у меня, увлечение. Они проводили меня домой, мы обменялись номерами телефонов, договорились созвониться. Они меня пригласили в гости в ближайшие выходные.

Мне было страшно и, вместе с тем, очень любопытно побывать в гостях у моих новых знакомых. Страшно потому, что я до сих пор побаивалась оставаться наедине с мужчинами. Жили во мне еще воспоминания детства. Да и мужчин с тех пор у меня не было. Не было опыта. Я, физически невинной не являясь, психологически оставалась девушкой и не готова была к близким отношениям с мужчинами.

Меня приняли на удивление тепло. Я чувствовала, что это не напускное, что они действительно рады меня видеть, что их улыбки искренни и правдивы. Я пришла в гости не с пустыми руками, принесла бутылку вина, коробку конфет. Сергей сразу же открыл вино, поставил на столик вазочку с фруктами. Мы сидели, разговаривали, пили вино. Я им рассказывала о себе, о своей жизни, рассказывала подробно, не стесняясь. Рассказывала впервые о своей тайной страсти. Рассказала все, что смогла вспомнить, утаила лишь тот эпизод, на речке, в деревне.

Валентина слушала меня и улыбалась моим словам, а когда я закончила, она встала, достала фотоальбом, села рядом со мной, на диван и стала показывать свои фотографии. Она показывала и рассказывала. Сергей сидел в кресле напротив и слушал ее. Когда у нас кончилось вино в бокалах, он встал, наполнил наши бокалы и спросил:

— Аня, ты позволишь, я сяду рядом с тобой?

Я внутренне сжалась, замерла, но… кивнула.

— Садись, конечно, Сереж.

Честно говоря, вот этого я больше всего и боялась. Боялась, что наш вечер знакомства закончится банальным групповым сексом. Боялась, что сейчас, словно невзначай, он положит руку мне на бедро, потом… Но ничего не произошло. Он просто сидел рядом и разглядывал через мое плечо фотографии, иногда вставляя остроумные комментарии в рассказ Валентины.

Фотографии, поначалу вполне невинные, меня очень заинтересовали. Были сделаны умело и красиво. Валентина дома, полуобнажена, со счастливой улыбкой на лице. Она же, в лесу, на берегу озера, с обнаженной грудью что-то читает. А тут уже Сергей, на балконе, снимок сделан так, что ниже пояса его не видно, но судя по тени на нем нет одежды. Я все больше и больше увлекалась увиденным. Вагон электрички, Валентина расстегнула куртку, сидит в ней и в черных чулочках. Больше на ней нет ничего. А за ее спиной сидят какие-то дачники. Видно, что вагон далеко не пустой. Набережная какой-то реки. На заднем плане прогуливающиеся прохожие, а на переднем она же, Валентина, в короткой юбочке, босиком, с букетом роз в поднятых руках. Ее сосочки прикрывают приклеенные к ним лепестки роз, а сама она счастливо смеется.

Я со вздохом перевела дух, когда альбом закончился.

— Понравилось? — спросил меня Сергей.

— Очень. — Призналась я.

— Тогда, может быть еще? У нас есть и более откровенные фотографии. Хочешь поглядеть? — Спросила у меня Валентина.

— Если можно, с удовольствием, — ответила я и попросила Сергея налить еще вина.

Может быть от вина, а может быть оттого, что мне было так спокойно и уютно у Сергея и Валентины, ближе к вечеру я совсем уже успокоилась и расслабилась. Задорно смеялась шуткам Сергея, шепталась на кухне с Валентиной, пока Сергей ходил в магазин за вином, которое у нас почему-то очень быстро закончилось. Я проболтала с ними весь день и вечер. Поглядела фотографии, они мне показали видео, весьма откровенное и захватывающее дух, где Валентина прогуливается вечером, в парке, совсем без одежды, в одних туфельках, а прохожие с любопытством, улыбками, а кто и с негодованием оглядываются на нее. Финалом видеозаписи был сделанный ею же, Валентиной, минет на скамейке, в парке. Я не спрашивала кому его она делала, но, судя по голосу Сергея, по его комментариям по ходу съемки, снимал видео он сам и, следовательно, не мог в это время находиться сам. Мне так все увиденное понравилось, я с таким восторгом обо всем отзывалась, что не удержалась и позавидовала вслух Валентине, что у нее такой замечательный муж. Что он разделяет ее увлечение и помогает ей воплотить в жизнь ее мечты.

— Ты тоже хотела бы попробовать? — Спросила меня Валентина.

— Очень. — Призналась я и тут же смутилась.

— У нас завтра выходной и мы хотели съездить за город, к стеле Европа — Азия. Если хочешь, мы можем взять тебя с собой. Будет желание, сможешь поучаствовать. Я думаю, — сказал Сергей, улыбнувшись, — что это будет выглядеть просто замечательно, если две обнаженных девушки прогуляются среди свадебных кортежей.

— И правда, Ань, приезжай к нам завтра, а? — Добавила с улыбкой Валентина.

Настало время уходить. Мне очень не хотелось. Сергей и Валентина тоже были очень расстроены, что так быстро пролетел день. Немного смягчило расставание лишь то, что мы договорились встретиться завтра снова. И… Завтра мне предстояло Это…

Я беспокойно провела ночь, ворочаясь. Долго не могла уснуть и очень рано проснулась. Долго думала, что мне надеть, чтоб не стыдно было раздеться, перебирала одежду, белье. Наконец, решившись, остановила свой выбор на темном костюмчике состоящем из застегивающейся на поясе длинной, широкой юбки и такого же цвета пиджачке, который так же легко можно было снять и очень быстро, при необходимости, надеть. Я приняла душ, гладко выбрилась, сделала себе легкий мэйкап и, наконец, была готова.

Когда я уже одевалась, раздался звонок телефона.

— Привет, Анютка, — раздался в трубке жизнерадостный голос Сергея. — Надеюсь, ты не передумала?

— Нет, Серенький, — ответила я. Не передумала. Я уже готова. Скоро подъеду к вам.

— Ты не спеши, солнце, мы с Валентиной на машине, минут через десять подъедем к твоему дому. Хорошо?

— Да, конечно, просто замечательно. — Обрадовалась я.

Сергей отключился, я, вздохнув, постояла перед зеркалом, разглядывая свое отражение. Молодая женщина, с грустными, карими глазами, пепельно-русыми волосами, пухленькими губками, очень длинными черными ресничками. Носик, чуть курносый, но довольно миленький.

Я покружилась перед зеркалом, любуясь собой, своей крупной, высокой грудью, тонкой талией нерожавшей женщины, гибкой, стройненькой фигуркой танцовщицы.

Наконец, оставшись вполне довольной собой, я вышла из квартиры. На улице я огляделась, пытаясь отыскать машину моих новых друзей.

— Анютка, мы тут! — Услышала я и оглянулась. Из стоявшей неподалеку машины вышел Сергей с букетом белых роз и, улыбаясь, шел ко мне на встречу.

Я растерялась. Цветы? Мне?! За что? Зачем?! Я слегка попятилась назад.

— Ань, что с тобой? — Лицо Сергея стало серьезным.

— Зачем цветы? — спросила я. — И где Валя?

— Валя, выгляни, пожалуйста! — Обернулся к машине Сергей.

Валентина вышла из машины и я немного успокоилась.

— Привет, Анюта. Ты что, не любишь цветы? — Спросила меня подошедшая Валя и взяла меня за руку.

— Люблю. Очень, только… Можно я потом расскажу? Понимаешь, я с большой опаской отношусь ко вниманию мужчин. Я расскажу обязательно, почему. Сереж, не обижайся, пожалуйста, — сказала я, заметив, что он расстроился, явно огорченный моей реакцией, — я расскажу и вы все поймете. Не обижайтесь. Спасибо за цветы, мне очень приятно. Правда.

Я шепнула на ушко Валентине: «извини», подошла к Сергею и, приподнявшись на носочки, обняла и поцеловала его в щеку. Я взяла цветы, которые он, от неожиданности, очевидно, моего поступка, чуть не уронил, улыбнулась, заметив, что Валентина тоже улыбается и ничуть не сердится на меня за этот поцелуй.

— Мир? — Протянула я ему руку.

— Мир. — Пожал он ее, покачал головой, улыбнулся. — Ну, что, мы едем?

— Едем. — В один голос сказали мы с Валей и засмеялись.

Когда мы подъехали к стеле, я немного напряглась. Возле нее, стоящей посреди большого поля, стояло больше двух десятков автомобилей, автобусов и, было не менее сотни человек, которые по очереди подходили к памятнику и, расположившись возле него, делали фотографии на память. Я заметила несколько видеокамер, снимающих все происходящее.

— Я не смогу, наверно, — сказала я. — Здесь слишком много народу. У меня смелости не хватит.

— Тебе так кажется, — улыбнулась Валя. Думаешь, я не стесняюсь? Думаешь, мне не страшно? Еще как страшно. А Сережка, вон, гляди, вообще переживает жутко. Но ведь в этом-то и есть кайф. Перебороть себя, выйти и показать. Непросто, но так сладко. Согласна?

— Ты знаешь, согласна, конечно, но…

— Давай попробуем?

— Я не знаю…

— Тогда давай попробуем просто флэш?

— Это как?

— Ну, мы не будем раздеваться полностью. Выйдем одетыми, подойдем к стеле, распахнем одежду, покажемся и спокойненько уйдем. Как тебе такой вариант?

— Нет, знаешь, так тоже не интересно. Давай попробуем по-другому? Мы просто не будем выходить туда, а погуляем по дорожке тут. Они ведь нас будут видеть, а мы, если что, всегда сможем быстренько сесть в машину и уехать.

— Анют, а с чего ты взяла, что нам придется быстренько уезжать отсюда? — Спросил меня Сергей.

— Серенький, я обещала, что расскажу и расскажу обязательно, но не сейчас. А то, боюсь, я просто расплачусь, и у нас ничего тогда не выйдет.

— Хорошо. Вопросов нет. — Улыбнулся Сергей и поднял перед собой руки ладонями ко мне. Тогда начинаем? Я выхожу, встану вон там, возле куста, вы раздеваетесь, выходите из машины, ну, а дальше на ваше усмотрение. Машину не закрывайте, возникнет желание или необходимость, бегите в нее и уезжайте. Ключи я оставлю в замке зажигания.

— Ну все. Иди уже, — шутливо вытолкала его Валя.

Сергей взял фотоаппарат, вышел, и неспеша пошел туда, куда он нам сказал.

— Готова? — Спросила меня Валентина, и расстегнула замок куртки.

— Я кивнула и тоже стала расстегивать пиджак.

Ярко светило солнце. Мы медленно шли с Валей по горячему асфальту в сторону стелы. Я видела, как Сергей время от времени поднимал фотоаппарат и фотографировал нас. Мы шли и держались за руки.

— Ну, как, Ань? — Спросила меня Валя и, улыбаясь, пожала одобрительно мне руку.

— Волшебно… — Ответила я, потянулась, обняла мою новую подружку и чмокнула ее в щечку.

Со стороны стелы раздались удивленно — одобрительные возгласы, затем кто-то засвистел, захлопал в ладоши. Я видела, как объективы видеокамер развернулись в нашу сторону, а фотографы забыли о своих обязанностях и стали фотографировать нас. Видя улыбающиеся, восторженные лица, страх, который меня сковывал, потихоньку исчезал. Вместо него появлялось знакомое тепло, восторг, и тот самый стыд, который приносил мне такое удовольствие.

Мы шли и шли, не останавливаясь. Люди были все ближе и ближе. Я невольно замедлила шаги, но Валя потянула меня вперед.

— Пойдем, Анютка… самое страшное позади. Давай сделаем это. Представляешь, мы сфотографируемся там, где никто и никогда не фотографировался. Ни у кого на это не хватало смелости. Пойдем.

Я сдалась. Чувствуя, как бухает в груди сердце, на подкашивающихся ногах я прошла сквозь толпу, замершую и в немом восторге глядящую на нас, поднялась по ступенькам к стеле, увидела, как Сергей сделал несколько снимков, помахал нам рукой, послал воздушный поцелуй и улыбнулся.

Мы с Валей переглянулись, засмеялись и бегом припустили к машине.

Едва мы, запыхавшиеся, довольные, запрыгнули в машину, Сергей, который был уже за рулем, рванул с места и увез нас с «места преступления». Мы так и ехали, без одежды, и давились с Валюшкой от хохота, вспоминая только что произошедшее.

— А помнишь, как та девушка на нас глядела?

— Ага, помню. А ты помнишь, как тот дедулька, с орденами улыбался, когда я ему рукой помахала?…

Сергей вдруг остановил машину на обочине, оглянулся на нас.

— Анют, а ты умеешь пользоваться фотоаппаратом?

— Да, а что?

— Тогда быстренько одевайся, хватай фотоаппарат и за нами!

Сергей выскочил из машины, схватил на руки хохочущую Валю и потащил ее на холм, который был рядом с дорогой. Я, сообразив, что за этим последует, схватила фотоаппарат, быстро надела спортивную куртку Вали и побежала за ними. Они лежали, обнявшись и лаская друг друга на холме, в сотне метров от них проезжали машины. Я смотрела во все глаза на происходящее и понимала, что секс может быть прекрасным, что все может быть совсем не больно, судя по лицу Валентины и по тому, с какой страстью она отдавалась Сергею. Мне стало неудобно, что я им помешаю и постаралась уйти… но не смогла. Вернулась. Включила фотоаппарат…

Это был незабываемый день. Настолько полон впечатлений и событий, настолько ярок и прекрасен, что на своей линии жизни я сделала вторую отметку. Новое начало жизни…

— Привет, — улыбнулась я и сонно потянулась.

— Приветик, зайка, — Валя наклонилась ко мне и ласково чмокнула меня в щечку. — Как тебе спалось?

— Замечательно. Я прекрасно выспалась.

Я лежала в постели с Валюшкой. После того, как мы приехали домой к ним, поглядели отснятые фотографии, выпили немного вина за ужином, я осталась ночевать у них. Сергей лег в комнате, а мы с Валентиной спали в спальне.

— Ты сегодня на работу? — Спросила я ее.

— Да.

— Тогда я сейчас быстренько оденусь и уйду.

— Ты тоже работаешь? — Спросила меня Валентина, выбираясь из-под одеяла. Она встала, подошла к окну, раздвинула шторы и потянулась, радуясь утру, теплому солнцу. Она стояла возле окна, и я любовалась ее белой кожей, гладкой округлостью ее бедер, небольшими, но очень красивыми грудками с аппетитно торчащими розовыми сосочками.

— Ты что молчишь? — Обернулась она ко мне. — Ооо… Девочка моя, — протянула она, заметив, как я гляжу на нее, — я тебе нравлюсь? — Покружилась передо мной она и засмеялась.

Я смутилась и опустила взгляд.

— У тебя очень красивое тело. — Ответила я.

— У тебя тоже, Анютка. Ты тоже очень и очень красивая. И нечего этого смущаться. — Она открыла дверь и вышла из спальни.

Я тоже встала, натянула на себя халат.

Я опять растерялась. Глядя на обнаженное тело подружки, я испытывала не только эстетическое наслаждение. Меня ужасно тянуло к нему. Хотелось обнять и поцеловать ее. Хотелось прикоснуться к ее груди, мне хотелось ее… Похоже, мое тело нашло выход из ситуации. Поскольку разум не позволял мне получать сексуальное удовлетворение от общения с мужчинами, он предложил телу альтернативный выход из ситуации. Я стала испытывать физическое влечение к женщине.

— Так ты идешь сегодня на работу? — Крикнула мне из кухни Валя. — Завтракать чем будешь?

Я прошла на кухню.

— Нет, Валюш, спасибо, я не хочу есть. Я обычно завтракаю стаканом сока.

— У меня есть сок. Из пакета, правда. Будешь? — Она открыла холодильник и достала пакет с соком.

— Да, спасибо. Можно я приму душ?

— Конечно, зайка. Там есть чистые полотенца, в шкафчике, под зеркалом, щетки зубные, в коробочках. Выбирай любую, они все новые.

Я взяла стакан сока, отпила глоток.

— Нет, Валюш, мне не надо на работу сегодня. Я только в пятницу выступаю, потом в субботу и воскресенье. А неделя у меня свободна.

— М? Какая у тебя интересная работа. И кем же, если не секрет, ты работаешь?

— Да нет, какие секреты. Я танцовщица в Золотой мельнице.

Валя поглядела на меня.

— Правда? Как здорово. — Удивленно протянула она. — Классно. Научишь меня танцевать?

— Ты хочешь научиться танцевать стриптиз?

— Так ты еще и стриптиз танцуешь? — Удивилась она и, как маленькая девочка, запрыгала и захлопала в ладоши.

Я улыбнулась.

— Ты так реагируешь, что мне даже неудобно.

Я допила сок, ополоснула стакан.

— Спасибо. — Сказала я. — Я сейчас вернусь. Не скучай тут без меня. Кстати, а где Сергей?

— Он на работе уже давно. Он с шести утра работает. Должен после обеда быть дома. Если ты никуда не спешишь, можешь подождать его у нас, поглядишь еще видео, почитаешь его книги.

— Он пишет книги? Как интересно. И о чем он пишет?

— Иди, прими душ и мы поболтаем. У меня не так много времени осталось. Скоро уже будет пора бежать. А лучше, поговори на эту тему с ним самим. Он, думаю, расскажет и объяснит тебе все лучше меня.

Я стояла под теплыми струйками душа, наслаждаясь их колючими прикосновениями, чуть покалывающими кожу, думала о том, как мне повезло с моими новыми друзьями. Какие невероятно-неправдоподобные отношения их связывают и что они приняли меня к себе. В свою маленькую кампанию.

— Анют, ты скоро? Мне уже пора. — Услышала я голос Вали.

— Я уже все. Выхожу. — Ответила я, открывая дверь и вытирая волосы. — Я не успею высушить волосы. Мне придется ехать домой с мокрой головой.

— Ты уезжаешь? — Расстроилась она. — Останься, Анюта. Дождись Сережку, поболтайте с ним, сходите куда-нибудь вместе, погуляйте. Я приду вечером, и мы еще поболтаем. Останься, Анют, ну, пожалуйста. — Она обняла меня. — И не бойся Сережку. Он славный. Он никогда тебя не обидит. Наоборот. Всегда будет тебя защищать. Уж поверь мне. Я, как никто другой его знаю.

Она погладила меня по щеке, нежно поцеловала.

— Ну, договорились?

— Хорошо.

— Сладкая моя, — нежно протянула она, еще раз поцеловала, уже в губы.

У меня перехватило дыхание, перед глазами поплыл туман, ноги, вдруг, как-то ослабли и я покачнулась.

— Что с тобой, Анют? Тебе нехорошо? — Испугалась Валя. — Пойдем, я тебе лечь помогу и позвоню, врача вызову.

— Нет, со мной все в порядке, сказала я, переводя дыхание. Просто, понимаешь… — Замялась я, не зная, как ей сказать, что на меня так подействовал ее поцелуй.

Валентина пристально поглядела на меня.

— У тебя давно не было секса?

— Ну, в общем, да. Давно.

— Так ты так на поцелуй мой невинный отреагировала? — Улыбнулась она. — Бедная девочка. Ну, ничего. Вечером приду, мы с тобой поиграем. И, знаешь еще что. — Валя помолчала, словно решая, стоит ли говорить то, что она собиралась, — не бойся моего мужа. Он нежный и ласковый. Если он тебе нравится, приласкай его. Увидишь, что любовь и нежность мужчины ничуть не хуже, чем ласка женщины.

— Валюш, ты что?

— Что?

— Ты что такое говоришь-то? Он же муж твой.

— Он мой муж. Он мой любимый мужчина. А потому я ему верю и доверяю. Без доверия ведь не может быть любви. Согласна?

— Наверно, не знаю. Я никогда не любила.

— Ни разу?

Я отрицательно покачала головой.

— Ладно, я побежала, — спохватилась Валя, — если надумаешь куда-то уйти, запасные ключи от квартиры у мужа в столе. Не скучай тут. Чувствуй себя как дома. Не стесняйся.

Она открыла дверь, помахала мне на прощание рукой, послала воздушный поцелуй и вышла из квартиры, захлопнув за собой дверь.

А я стояла и не могла поверить тому, что только что услышала. Разве такое бывает? Чтоб жена так спокойно и серьезно предложила незнакомой, по сути, девушке, ласку собственного мужа? Чтоб не побоялась оставить ее одну у себя дома? Что это? Доверчивость, граничащая с безумием?

Я стояла и думала, что же мне делать теперь. Уехать домой, как я собиралась или все же остаться и подождать Сергея, а потом и Валентину?

Зазвонил мой мобильный телефон. Мама.

— Привет, мамуль, как дела?

— У меня все хорошо, Анечка, а ты как там? — Спросила меня мама.

— У меня тоже все в порядке. Знаешь, мне очень понравились мои новые знакомые. Мы вчера замечательно провели время, погуляли, покатались, пофотографировались. Съездили в Первоуральск, на стелу, там пофотографировались.

Мама помолчала немного, потом сказала:

— Да, Аня, я знаю, что вы был на стеле. Я в новостях видела.

— В новостях? — Удивилась я, а потом вспомнила направленные на нас объективы видеокамер. — И… что ты думаешь об этом?

— Скажи, Аня, как ты себя чувствуешь? Как ко всему этому сама относишься? Тебе самой это нравится?

Теперь помолчала, задумавшись о том, что ответить маме, я.

— Да, мама, мне это очень понравилось. И мне нравится этим заниматься, — я решила сказать правду. — Знаешь, это волшебное чувство, словно летишь на крыльях, все смотрят на тебя и улыбаются.

— Да, Анюта, — сказала мама, — это и правда было красиво. Мне тоже понравилось. А соседки… да пошли они в ж… у, дуры старые. Завидно им, что не могли в свое время так же вот, гордо и красиво пройтись, вот и мелют что попало.

— Спасибо, мам. Ты у меняя самая лучшая.

— Я знаю. Ты домой-то когда?

— Не знаю пока, мам. Я, наверно еще тут у них погощу, скоро Сергей придет, хочу с ним поболтать. Он, оказывается книги пишет. Очень интересно поговорить с настоящим писателем.

— Сергей?

— Да, это муж Вали и, теперь, мой друг.

— Ну ладно. Звони тогда хоть иногда. Не теряйся.

— Конечно, мама, обязательно позвоню.

Я убрала телефон в сумочку и прошла в комнату.

На стене висела большая свадебная фотография: Сергей и Валентина стоят, обнявшись, возле той самой стелы, где мы фотографировались. Я постояла, разглядывая Сергея на фотографии. Действительно симпатичный юноша (на фото он еще юноша, лет восемнадцати, наверно), нежно обнимает свою жену. И Валентина, доверчиво прижавшись к нему, стоит, улыбаясь, прижимая к груди огромный букет белых роз. Они выглядели очень счастливыми на этой фотографии, оба. И оба были очень красивы.

Я прошла по комнате, разглядывая мебель, цветы, статуэтки. Когда дома были хозяева, мне было неудобно как-то все разглядывать, а теперь я удивлялась, как все красиво и удобно сделано.

Немного подумав, я вытащила несколько фотоальбомов, села в кресло и стала перелистывать их странички. Два первых, на которых были семейные фотографии, я отложила в сторону. Потом мне попался альбом, где Сережка в форме, очевидно, его армейские фотографии. Он, оказывается, служил в армии, был пожарным. Вот он на пожарной машине, сидит, улыбается. Рядом с ним его товарищи. Тут он весь в саже, в грязи, глаза грустные, усталые, какие-то развалины за спиной, солдаты с автоматами, скорая. А на этой фотографии он, уже в погонах со звездочками, сидит с товарищами за столом, тоже все грустные. Я сидела и глядела фотографии одну за другой. Перед моими глазами протекала жизнь моих друзей. И веселые ее моменты и очень печальные.

У них оказалось очень много фотографий. Я не успела разглядеть все, как раздался звонок. Звонил их домашний телефон. Я посидела, не решаясь снять трубку, потом подошла.

— Алло?

— Привет, Анютка, я очень рад, что ты осталась. Валя мне сказала, что попросила тебя дождаться меня, но не была уверена, что ты выполнишь ее просьбу. Я через полчасика подъеду. Подождешь? — Услышала я голос Сергея.

— А… Ты этого хочешь? — Выделила я слово «ты».

— Я? — Задумался он. — Да, хочу. Ты мне очень симпатична и интересна. Я бы был совсем не прочь с тобой поболтать, рассказать о себе и расспросить тебя про твою жизнь.

— Сереж, я не знаю. Я не понимаю вас с Валей. Вы вроде так сильно любите друг друга и так тепло и не только по-дружески относитесь ко мне…

— Дождись меня, Анюта. Я приеду и поговорим. И, если не трудно, приготовь что-нибудь перекусить. В холодильнике все есть, погляди, что можно приготовит на скорую руку. Я страшно голоден.

— Хорошо, Сереж. Я что-нибудь придумаю.

Я положила трубку, убрала на место фотоальбомы, прошла на кухню, открыла холодильник.

— Привет, Анечка! — Услышала я из коридора. — Ммм… как вкусно пахнет, хозяюшка, — сказал Сергей, появившись на кухне, и потянулся руками к сковородке.

Я хлопнула его легонько по рукам и отправила в ванну, мыть руки.

— Ну вот… — Шутливо расстроился он, — я думал ты не такая, как Валентина, а ты тоже меня гонишь руки мыть. Я на работе мыл.

— Шагай давай. — Грозно сказала я и улыбнулась. — А я пока на стол накрою.

Я быстренько накрыла на стол и стояла, слушала, как напевал что-то задорное в ванной Сергей. Он, хоть и фальшивил порой, пел с большим чувством и очень красиво.

Войдя в кухню, все еще напевая, Сергей поднял руки, показывая мне.

— Можно садиться? — Спросил он.

— Садись.

Сережка сел за стол.

— Ммм… Как все вкусно… — Протянул он, попробовав мою стряпню, — Анют, ты замечательно готовишь. Просто пальчики оближешь. Вроде полчаса времени всего у тебя было, а ты успела столько наготовить и все такое вкусное.

Я смутилась. Мне показалась его похвала очень приятной и, несмотря на то, что это был обычный комплимент (ну, в самом деле, я ж ничего особенного не сделала — разогрела уже приготовленное, порезала колбасу, сыр, да сделала салатик из овощей, которые нашла в холодильнике), которых я получала сотни, мне было как-то особенно приятно.

— Как день прошел? У тебя все хорошо на работе? — Спросила я его.

— Все замечательно и день, на удивление, просто восхитительный, — ответил Сергей, сооружая бутерброд из хлеба, колбасы и сыра, щедро все это намазывая горчицей. — А ты сама почему не ешь?

— Я не хочу, Сереж. Я чая попила и пару бутербродов съела, пока готовила.

— Знаешь, сегодня я получил контракт из редакции. Они берут у меня книжку, которую я долго не мог нигде пристроить.

— Правда? Поздравляю.

— Спасибо, Анют. Я, честно говоря, и не надеялся уже, что мне удастся когда-нибудь ее опубликовать.

— Мне Валентина говорила, что ты книги пишешь, — сказала я, — а о чем, если не секрет?

— Никаких секретов. Тем более от тебя. Я пишу любовные романы, основанные на реальных жизненных ситуациях.

— Ну, понимаешь, я не из головы беру сюжеты, не выдумываю героев, а описываю реальные события. У меня очень много знакомых, в том числе и в сети Интернет, которые со мной делятся событиями из своей жизни, рассказывают о ней и я, конечно с разрешения, пишу о них книги.

— Как интересно.

— Наверно, интересно. Люди, которые их читают, говорят, что им интересно читать то, что я пишу.

— Сереж, а мне можно почитать что-нибудь?

— Конечно можно. Если хочешь, Анечка, я тебе подарю свою последнюю книгу с автографом автора. — Сергей улыбнулся и поглядел на меня. — Хочешь?

— Очень хочу, — сказала я, собрала посуду со стола и начала ее мыть. — Чай будешь?

— Нет, Анют, спасибо. Я чай, практически не пью. Очень редко.

Он подошел ко мне сзади, слегка приобнял, легонько прижав к себе, и поцеловал в ушко.

— Спасибо, Анют, — сказал он.

Выпавшая из моих рук тарелка со страшным грохотом разбилась. А я стояла и боялась пошевелиться. Я ужасно не хотела, чтоб он меня отпускал.

— Ты так напряжена, Ань. — Сказал Сергей и, легонько приподняв, переставил меня на другое место, быстро собрал осколки тарелки и, видя мое огорченное лицо, думая, что я расстроилась из-за разбитой тарелки, добавил: — не расстраивайся, посуда бьется к счастью. Давай я тут быстренько все уберу, а ты пока расскажи мне что-нибудь о себе, ладно?

— А что тебе рассказать, Сереж?

— Валя говорит, ты танцуешь в Мельнице, это правда?

— Да, правда. Я танцую стриптиз. А что, тебе это не нравится?

— Отчего же не нравится, очень даже. Знаешь, — обернулся он ко мне, — я бы хотел когда-нибудь увидеть Валю на сцене. Чтоб она танцевала стриптиз.

— Сереж, а ты вообще, видел когда-нибудь стриптиз, знаешь, что это такое?

— Девушки, красиво танцуют, раздеваясь, на сцене. Примерно так. — Сказал Сергей, вытирая руки полотенцем. — Пойдем в комнату?

— Да, примерно так, если еще не считать того, что… Впрочем, это касается только профессиональных танцовщиц. — Ответила я уже в комнате. Мы сели на диван, Сережка включил музыку, которая фоном звучала, не мешая беседе. — Знаешь, Валя сегодня просила меня научить ее танцевать стрип. Я могу, конечно, мне совсем не трудно это сделать. Показать несколько приемов, несколько движений. Суть стриптиза, конечно не в этом, но красиво раздеться она сможет. Сереж, а ты правда хочешь увидеть Валю на сцене?

— Это было бы очень интересно.

— Знаешь, я могу это устроить.

— Ты не шутишь? — Спросил Сергей и пересел поближе ко мне, взял мою руку и поцеловал ее.

Я вздрогнула.

— Не бойся, Анюта, сказал он, глядя мне в глаза. Я. Никогда. Не сделаю. Тебе ни чего. Плохого. — Сказал он медленно, выделяя каждое слово. — Веришь?

— Знаешь, Сереж, — я высвободила свою руку, — я тебе, безусловно, верю. Не обижайся на мою реакцию. Ты просил мне что-нибудь рассказать? Я расскажу. Мой рассказ не будет долгим. Как ты думаешь, почему я в двадцать лет не имею постоянного друга, не общаюсь с мужчинами, так реагирую на твои прикосновения? Молчи, — я прикрыла ему ладонью рот, заметив, что он собирается что-то сказать. — Это был не вопрос. Не перебивай меня, если хочешь услышать то, что я хочу рассказать. Ты первый мужчина, которому я это рассказываю. Ты вообще первый человек, с кем я об этом говорю.

— Несколько лет тому назад, — начала я свой рассказ, — я уехала в деревню, к бабушке. Мне было тогда лет четырнадцать и я уже тогда очень любила демонстрировать свое тело…

Сергей слушал мой рассказ, а я наблюдала за его лицом, за его глазами. Сначала, пока я описывала, как мы со Светкой загорали на крыше, ходили в баню, купались на речке, он улыбался. Когда я начала рассказывать о том, как я, уже без нее, пошла на речку, как сняла верх купальника, как сняла плавочки, он нахмурился и с вопросом глядел на меня. Под конец моей истории, когда я сказала о том, что теперь бесплодна и женщиной могу считаться условно, он сжал кулаки и спросил:

— Скажи, Ань, тех уродов поймали?

— Нет, Сереж, не поймали. Я не могла их описать, я ничего не запомнила. Их не нашли.

Сергей встал, несколько раз прошелся по комнате, явно пытаясь себя успокоить, затем сел рядом со мной.

— Аня, солнышко, я тебя очень хорошо теперь понимаю. Я понимаю твое состояние тогда и понимаю, почему ты относишься к мужчинам теперь так. У тебя есть на это очень веская причина. Но, Анечка, не все мужчины одинаковы. Те уроды, те сволочи, что тебе тогда попались, это не мужчины. Это даже не люди. Если бы они мне попались сейчас, я бы, не задумываясь, прибил их обоих, заставил бы трахать их друг друга, а потом порвал бы их поганые глотки. На моем месте так поступил бы любой нормальный мужчина.

— Сереж, успокойся, пожалуйста. Я тебе рассказала это только для того, чтоб ты понял, почему я такая вот ненормальная.

— Ты нормальная, Аня. Ты очень нормальная. Извини меня за мои объятия и поцелуи. Для меня они вполне обычны и естественны. Я не знал, что они тебе неприятны.

— Глупенький, — улыбнулась я, — ну с чего ты взял, что они мне не приятны? Очень даже, я бы сказала… — Я села ему на колени, поцеловала в губы, прижавшись к его груди. Сергей как-то странно подо мной завозился. Еще раз нежно поцеловав его, я встала, отошла в сторонку и, улыбнувшись, поглядела на него.

— Мне приятны и поцелуи и ласки. Я бы с радостью тебе это доказала, если бы не сдерживало меня два «но».

— И что же это за «но»?

— Первое, — загнула пальчик я, — то, что ты муж моей подружки и мне не хочется делать такую гадость Вале, соблазнять ее мужа и заниматься с ним сексом. А второе, — загнула я второй пальчик, — то, что… — запнулась я, смутившись.

— И что же это второе?

— А второе, несмотря на то, что я тебе сейчас рассказала… понимаешь, у меня еще не было мужчины. Я ни разу не занималась любовью.

— Бедная Анечка. Ладно, о первом мы поговорим, когда будет с нами Валя, о втором говорить вообще не имеет смысла, у всех когда-то это было впервые. Знаешь что? — Спросил вдруг он. Пойдем-ка прогуляемся, что ли. Ты любишь мороженое?

— Очень люблю.

— Тогда пошли?

— Пойдем. Я только оденусь.

Прошла неделя. В субботу, вечером, у нас в клубе, по моему предложению, администраторы устроили конкурс любительского стриптиза. Все желающие, могли выйти и станцевать. Ограничений ни по полу, ни по возрасту не было никаких. Даже запрет клуба, касающийся нас, танцовщиц, на полное раздевание, в этот день отменили. Я помогла Вале с макияжем, подобрала ей подходящий костюм, а сама села рядом с Сергеем, с которым к тому времени была очень дружна, взяла себе коктейль и ждала выступления Вали.

Мне кажется, я не волновалась так даже в день своего первого выступления.

Валя вышла медленно, под музыку и начала танец. Мы подобрали для нее восточную мелодию и костюм, в котором она была похожа на наложницу какого-то султана. Она просто здорово танцевала. У нее получалось все просто замечательно, очень красиво, эротично.

Публика просто взвыла от восторга, когда она изящным движением развязав завязки шароварчиков, уронила их, вышагнула из облака невесомой ткани и, оставшись лишь в легкой вуали, прикрывавшей нижнюю часть ее лица, замерла. Она стояла и глядела на нас. Ее глаза улыбались. А со всех сторон неслись крики восторга и аплодисменты.

Сережка тоже улыбался. Я, перед выступлением подруги, спросила, по просьбе Сергея, у охраны, разрешения сфотографировать выступление Валентины, но, видя, что Сережка замер, выхватила у него фотоаппарат и сделала несколько снимков. Мне было ужасно жаль, что я не сделала этого раньше, когда она танцевала.

Валя ушла.

— Ну как, Сереж?

— Анют, как ты думаешь, долго она будет переодеваться? — Спросил меня он.

— Думаю, минут двадцать, а что?

— Ты не могла бы ее минут на десять еще задержать?

— Хорошо. Только зачем?

— Увидишь, я побежал. Я скоро. Подходите к бар-стойке через полчасика, хорошо?

Я проводила взглядом убежавшего к выходу Сергея, прошла в комнатку, где переодевалась Валя.

— Ну, как, Ань? Нормально я станцевала?

Я поцеловала ее в щечку. — Просто волшебно. Мне очень понравилось.

— А Сережке?

— Знаешь, по-моему, он тоже в полном восторге был.

— А почему он не пришел сюда и почему не стал фотографировать меня?

— Сюда не пришел потому, что его охрана бы не пропустила, — успокоила подруг я, — а не фотографировал оттого, что был в полном восторге, не мог от танца твоего оторваться.

— Правда?

— Абсолютная. Спросишь сама, когда его увидишь. Я успела сделать несколько снимков, так что в альбом положить будет что, да и сама поглядишь, как это было здорово.

Когда мы вышли в зал, а я выполнила просьбу Сережки и проболтала с Валей минут сорок, помогая ей переодеться, я нашла взглядом Сергея, который, как ни в чем ни бывало, сидел на стуле и пил коктейль. Недоуменно пожав плечами — зачем надо было задержаться? — я показала на него Вале. Мы подошли к нему, он встретил нас улыбкой, встал, зачем-то махнул рукой Стасу, бармену, подошел к Вале, крепко ее обнял и поцеловал в губы. Стас тем временем из-под стойки достал огромный букет темно-красных роз в ведерке с водой и поставил его на бар-стойку.

Тогда я поняла. Сережка успел съездить за цветами, пока мы переодевались.

Оторвавшись (с трудом, похоже), от губ Валентины, он обернулся, взял букет и протянул его своей жене.

— Ты сегодня просто изумительна танцевала, милая. Я такого никогда не видел. Спасибо тебе. Это было волшебно!

Он поцеловал ее руку и повернулся ко мне.

— И тебе спасибо, Анюта. Ты подарила мне сегодня настоящий праздник, он взял со стойки второй букет роз, который Стас достал незаметно для меня, пока я глядела, улыбаясь на то, как Сергей благодарит Валю и протянул мне. Цветы были нежно — розового цвета.

Валя выиграла в том конкурсе, но, похоже, самое большее удовольствие ей доставило не это, а то, что она смогла получить удовольствие от танца, от обнажения сама, осуществив при этом давнюю мечту мужа.

Мы долго еще обсуждали то выступление, вечерами, строя планы и придумывая, что еще можно было бы сделать. Несколько раз Сергей и Валя приходили в клуб, уже на мои выступления. Неизменно от них мне доставался огромный букет нежно-розовых роз. Девчонки меня подкалывали, дескать, лучше бы деньги тебе давал, чем цветы таскал. А я молчала и глядела на цветы. Мне было очень приятно их получать. Это были цветы от моих друзей. Никакие деньги не стоили их внимания. Когда Сергей с Валей были в зале, я танцевала только для них, подходила к ним, дразнила и играла то с Сергеем, то с Валентиной. Я видела, что им это очень нравится, и сама наслаждалась такой игрой.

Я настолько подружилась с семьей моих новых друзей, что, со временем, после их приглашения, стала жить у них дома. Сергей сделал меня настоящей женщиной. Я сначала не верила, но Валя действительно была совсем не против того, чтоб я спала с Сергеем. Первый раз все случилось неожиданно для меня. Пожалуй, я расскажу об этом поподробнее.

Однажды, когда я принимала вечером ванну, туда вошел Сергей. Я обычно не закрываюсь в ванной, не имею такой привычки. У нас дома, с мамой, мужчин не было, поэтому не от кого было прятаться. И тут тоже прятаться не было смысла, поскольку во время наших вылазок Сергей успел меня изучить во всевозможных ракурсах, а с Валей мы и так спали часто вместе. Обе голенькие. Да и обниматься и целоваться мы любили обе. И не только в губы.

Сергей вошел, постучавшись.

— Можно, я посижу с тобой тут? Валя уехала к маме, а мне стало скучно одному. Может, вина выпьем немного? Я принесу.

— Посиди, я тоже скучаю. Вина? Нет, пожалуй, не хочу вина. — Ответила я. Сереж, — не знаю почему, вдруг спросила я, — скажи, пожалуйста, я тебе нравлюсь? Я привлекательная девушка?

— Очень привлекательная. Очень красивая. Ты мне очень нравишься, — ответил он, не задумываясь, и присел на край ванны.

Мне очень понравились его слова. Я улыбнулась, взяла его руку и опустила ее в воду, положив на свою грудь.

— Анечка… — прошептал он и медленно, очень нежно стал гладить ее, едва касаясь.

Из моих губ вырвался стон, я задрожала от возбуждения. Сергей опустил в воду вторую руку, поднял меня, прижал к себе и понес в спальню. Он положил меня на постель, мокрую, в пене, начал ласкать, целуя и вытирая полотенцем. Это было волшебно. Даже когда он вошел в меня, было очень приятно. Я боялась боли, боялась, что швы не позволят полноценного контакта, но Сережка был так нежен и аккуратен, что я просто улетала от блаженства.

Мы так и уснули с ним, обнимаясь.

Первое, что я увидела, открыв глаза, было улыбающееся лицо Вали. Мне стало ужасно стыдно, я собиралась соскочить и извиниться, но она приложила указательный палец к губам: тсссс… я непонимающе поглядела на нее. Она сказала шепотом:

— Не вставай. Лежи. И начала раздеваться сама. Раздевшись, она змейкой юркнула к нам. Легла между нами, прохладная, пахнущая свежестью. Она повернулась ко мне.

— Анют, я так рада, что это наконец произошло, — зашептала она мне на ушко, — я надеюсь, тебе понравилось?

— Очень понравилось, только мне ужасно неудобно.

— Не надо, Анют, я сама этого хотела. Правда. Очень. Сережка тоже, он мне часто говорил об этом. Ты хотела тоже, правда?

Я кивнула.

— Значит все в порядке. Все просто замечательно, милая моя девочка, — она поцеловала меня в губы и нежно погладила грудь. Сергей завозился, обнял ее, коснувшись моей груди, затем ее, улыбнулся сквозь сон:

— Солнце моё, ты уже дома?

— Дома, — ответила Валя, не отрываясь от моей груди.

Я почувствовала, как его рука скользнула вниз, Валя немного вздрогнула и прогнулась. Сережка ласкал ее, а Валя нежно гладила меня.

— Ммм… так вы обе здесь, мои маленькие проказницы, — мурлыкнул Сергей, открыв глаза. — Как здорово. Я так давно об этом мечтал, — улыбнулся он.

В постели мы провели весь остаток дня и, лишь поздно вечером смогли оторваться друг от друга.

Думаю, стоит описать еще одну нашу вылазку, не такую смелую, как та, о которой я рассказала недавно, но еще более красивую.

Все получилось совершенно неожиданно, мы просто не думали тогда ни о чем таком. Просто зашли с Валей на рынок, поглядеть, что там есть интересного. В одной из палаток мы увидели очень красивые футболочки. Мы их поразглядывали со всех сторон, попримеряли, прикидывая на себя.

— Мне очень нравится, — сказала Валя, — а тебе?

— Миленькие маечки, жаль померить нельзя. — ответила я с сожалением откладывая в сторону приглянувшуюся футболку.

— Отчего же нельзя? — Хитро поглядела на меня она, — я думаю, господин реализатор позволит примерить маечки двум очаровательным девушкам, правда? — Обратилась она к молодому человеку, скучающе прислушивающемуся к нашему разговору.

— Мне не жалко, но как вы будете их примерять? У меня не то что кабинки нет, но и даже ширмочки, за которой вы бы могли спрятаться, здесь нет. — Ответил он и прикурил сигарету, прикрываясь от ветра рукой.

— Разве это может стать помехой для нас, Ань? — подмигнула она мне и сняла свою кофточку.

Реализатор, открыв рот, глядел на нее, как она, нисколько не смущаясь, оглядев еще раз со всех сторон маечку, покрутив ее в руках, вдруг отложила ее в сторону и спросила его:

— А у вас нет чуть поменьше размера?

Молодой человек покачал головой. Он, не отрываясь, глядел на Валентину.

— Может быть, тогда она мне подойдет, я немножко покрупнее буду, чем ты, — включилась в игру я, сняла через голову свою футболочку, подошла к Вале, взяла отложенную ей майку и надела на себя.

Обалдевший от такого шоу парень, стоял и не знал на чем остановить взгляд. Он не знал, куда ему глядеть, то ли на обнаженную грудь Валентины, которая в это время выбирала другую футболочку или на мою грудь, дразнящую его проступающими через полупрозрачную ткань темными ореолками сосочков.

— Ну как, Валюш, — спросила я, разглаживая на груди маечку, — хорошо?

— Да, по-моему очень хорошо смотрится. — Ответила она. — А вы как думаете? — Спросила она у реализатора, который все-таки сделал выбор и таращился на обнаженную грудь моей подруги.

— Дааа… Мне очень нравятся они… — Пробормотал он.

— Ну вот, видишь, — рассмеялась Валя. — Мужчине ОНИ тоже нравятся. Берем?

— Ну, раз мужчине нравится, берем, конечно. Сколько стоит маечка?

Так я и жила у моих друзей последнее время. Но, случилось так, что Сергея на работе сократили, и он был вынужден уехать в другой город, так как в нашем городе он не смог найти подходящую работу. И теперь мы с Валентиной живем одни. Мы живем с ней вдвоем и очень скучаем по Сережке, часто вспоминаем его, разглядываем фотографии. Мы, бывает, ездим к нему в гости, но постоянно жить там, с ним, не получается. Есть ряд причин, по которым Валентина вынуждена жить здесь. А я не хочу бросать свою подругу.

Вот так вот и сложились первые мои двадцать шесть лет жизни. Без мужа, но с семьей. Без детей, без своей квартиры. Без любви, без всего того, к чему стремится любая нормальная женщина.

Двадцать шесть лет жизни ненормальной женщины.

knabo.