Игра Зарница. День первый: ОзероКто-то из престарелых советских генералов придумал пионерскую игру «Зарница». Она оставила заметный след в моей жизни. Одна неделя оказалась неимоверно насыщена событиями. Все было примерно так.

Было мне четырнадцать лет, и я занимал выгодную должность — был начальником штаба военно-патриотической игры «Зарница». Я мог выходить за ворота в любое время, не спать в тихий час, игнорировать обязательные для всех мероприятия. Обязанности были несложные, обычно я ходил в соседние пионерские лагеря о чем-нибудь договариваться. Мобильных телефонов в те времена не было. Ходить одному было скучно, но в нашем отряде оказались две немного знакомые симпатичные девочки из параллельного класса. Однажды я пригласил их прогуляться, девочкам понравилось, я подготовил приказ о назначении их заместителями начальника штаба.

Таня была чуть выше меня ростом. В отличие от других Тань ее звали «Большая Таня». Короткие волосы были светлыми, хотя до блондинки ей было далеко, кожа очень светлая, а глаза серые. Была она всегда спокойная, почти невозмутимая. На танцы по вечерам не ходила и косметикой не пользовалась.

Вика была совсем маленькая, по крайней мере, на голову ниже нас с Таней. Волосы у нее были каштановые, почти до пояса, кожа смуглая, а глазки карими. Ее прозвище было «радистка Кэт». Она обожала укладывать пушистые волосы в разные прически, танцевать и кокетничать.

После завтрака мы выходили за ворота и шли по тропинке вдоль чудесной речки. Погода была неустойчивая, часто были дожди и грозы. Я брал на складе военный плащ, оказалось, что все трое под ним прекрасно умещаются. Капли по нему барабанили, а я обнимал двух теплых мягких девочек.

На топографической карте обнаружилось маленькое лесное озеро. Однажды к нему сходили и очаровались. Там всегда стоял необыкновенный аромат сосен, кувшинок и медовый запах цветов, дно было песчаное и не глубже моих плеч. Даже комаров и слепней почти не было.

В тот знаменательный день мы возвращались из какого-то лагеря, и как обычно зашли на озеро. Поплескавшись, стали сохнуть на солнышке.

— Сережа, показать тебе сиськи? — внезапно спросила Вика.

Во рту у меня разом пересохло, я только кивнул.

Вика медленно сняла бретельки с плеч, высвободила руки и осталась в одних трусиках. Она оказалась совсем не смуглой, а просто сильно загорелой. Грудки, прикрытые купальником, были почти белыми. Они у нее были маленькие, размером с половинку крупного яблока и далеко отстояли друг от друга.

— Таня, а ты? — спросила голая до пояса Вика.

Я перевел взгляд на Таню. Лицо у нее стало розовым, и начали краснеть плечи. Взгляд серых глаз был полон отчаяния.

— Ты этого хочешь? — сердито спросила она, я смущенно кивнул.

— Тогда сам и снимай, — Таня повернулась ко мне спиной.

Опыта раздевания женщин у меня не было, и я долго провозился с лифчиком. Наконец полностью обнажились розовая грудь. Вторая увиденная мною девичья грудь была намного больше первой. Два ее полушария почти соприкасались. Сосочки были меньше, чем у Вики, но тоже вызывающе торчали. Коричневый кружок вокруг сосочков сильно сморщился и покрылся пупырышками.

Я осторожно прикоснулся к розовой груди. Таня вздрогнула, но не отодвинулась. Первая грудь, до которой я дотронулся, оказалась удивительно мягкой. Через секунду вздрогнул я, маленькая ручка Вики скользнула в плавки и ласково мяла затвердевший член. Я прижимался лицом к Тане, иногда отрываясь, чтобы поласкать ее рукой, она ерошила мне волосы, что было удивительно приятно. Вика очень нежно изучала мою анатомию.

— А на меня когда-нибудь внимание обратят? — обиженно спросила она.

Я повернулся к мягким маленьким грудкам. Я их немного потискал и начал гладить коричневый кружочек и длинный сосочек языком. Вика задрожала, обняла меня за шею, закинула голову назад и закрыла глаза. Рука Тани осторожно ласкала все, что находила внизу моего живота. Внезапно ее пальцы неимоверно больно меня стиснули. Я с трудом повернул голову к ее грудям, загорелые ручки и белые грудки не отпускали. Таня была уже не розовая, а пунцовая.

Прямо перед нами стояла тетка и с интересом наблюдала за происходящим.

Девочки теснее ко мне прижались. Таня держала руку на прежнем месте.

— Не расстраивайтесь, ребята, я тоже в озере голенькой купаюсь, — с этими словами тетка стянула сарафан через голову, неуловимым движением сняла лифчик и голубенькие трусики.

Она немного постояла, демонстрируя женские прелести. Сосочки торчали очень симпатично. Третьи груди за пять минут! Главным отличием от девочек были широкие бедра очень красивой формы и потрясающая талия. Темный треугольник внизу живота и голую попу я видел впервые в жизни. Тетка красиво погрузилась в озеро.

— Четвертый явно лишний, — грустно обрисовала ситуацию Вика.

Таня вынула руку из плавок, мы просто лежали рядышком и смотрели в небо. Я слегка поглаживал нагретые солнцем бедра девочек.

— Пойду, приоденусь, — вдруг засмеялась Вика.

Тане виновато улыбнулась:

— Тебе, наверное, больно было? Я так сильно тебя стиснула.

Я прижался к мягким губкам.

— Это мой первый поцелуй, Сережка, — шепнула Таня, мы не могли остановиться и долго прижимались губами.

Вика вернулась с пионерским галстуком вокруг шеи.

— Ну, Танька, в тихом омуте черти водятся. На секунду отошла, а они уже целуются, — возмутилась она — как дети малые!

Из озера вышла тетка. При нас она одеваться не стала, просто собрала одежду и ушла голенькой.

— Чао, бамбины, — помахала она рукой на прощанье.

— Таня, смотри, как его тетка возбудила, — Вика извлекла мой многострадальный, почти деревянный, член из плавок.

Я разозлился, слишком уж бесцеремонно Вика обходилась с мужским достоинством. Рука пробралась в купальник и слегка сдавила низ девичьего живота. Вика ойкнула и медленно вынула мою руку.

— С Танькой целуешься, к ней и в трусики залезай, — обиженно сказала она.

Таня снова стала красной и отвернулась. Вика быстро и неожиданно меня поцеловала, язычок просунулся между моих губ и поласкал меня.

— Я погуляю немножко. Смотри Таньку не изнасилуй, школьницам рано иметь детей.

— Поцелуй меня, — попросила Таня, закрыла глаза и приоткрыла рот. Я поразился красоте ее ресниц. Они были очень длинные, светлые и почти пушистые. Нежность охватила меня. Я потеребил губами ушко, осторожно поцеловал шею, плечи, грудь и только потом прильнул к девичьим губкам.

Почти сразу она меня оттолкнула. В глазах у нее появились слезинки.

— У тебя губы в Викиной помаде, — с обидой прошептала она и отвернулась.

Я провел рукой по ее спине, затем просунул руку в тонкие трусики и погладил мягкую попку. Обиженная Таня на это никак не отреагировала. Я прижался к ее спине и попе, мой член при этом легко просунулся между ее бедрами у трусиков, погладил груди, животик и медленно ввел руку в трусики спереди. Мои пальцы нащупали что-то очень нежное и влажное. На этот раз Таня вздрогнула и сама теснее прижалась ко мне. Я начал осторожно ласкать низ ее живота и скоро Танины бедра стали ритмично сжиматься и разжиматься. Внезапно она охнула и несколько раз простонала. Постепенно движения замедлились. Таня погладила мой кончик пальчиками и поласкала осторожными движениями попки. Я тоже начал ритмически двигаться и очень быстро закончил.

— Смотри меня не испачкай, — шепнула Таня, и мы аккуратно высвободили мокрый член.

Потом она повернулась ко мне. Серые глаза ласково смотрели на меня, а на щеке еще оставалась слезинка. Я слизнул ее языком и поцеловал Танины губы.

— Пойдем, искупаемся Сережка-картошка, — предложила она.

Мы поднялись. Я совсем снял полуспущенные плавки. Таня нерешительно опустила трусики купальника и отбросила их ногой в… сторону. Взявшись за руки, мы спокойно вошли в озеро и остановились, когда вода достигла наших плеч. Она была абсолютно прозрачной, теплой и сильно пахла кувшинками. Сначала я стоял не двигаясь, смотрел на серые глаза, а нежные Танины руки изучали мое тело.

— Мне совсем не стыдно — шепнула она.

Я ее поцеловал и начал гладить под водой спину, груди, бедра, попку.

Когда дошла очередь до нежных складочек, серые глаза стали совсем беспомощными. С каждым поглаживанием складочки все больше расширялись и становились все нежнее. Таня пыталась меня поцеловать, но сил у нее не хватило. Ее голова прижалась к моему плечу, и она просто дышала мне в ухо. В воде ее тело было совсем легким, я просто поддерживал одной рукой попку, а другой продолжал гладить, пока она не задрожала.

— Ой, Сережка, хватит, — обнявшись, мы вышли из озера.

— Я оденусь? — спросила она и смущенно добавила — или я не выдержу и отдамся тебе по-взрослому. В один день поцеловаться первый раз и женщиной стать это уж слишком!

Таня одела трусики, хотела надеть сарафан, но вдруг передумала.

— Закрой глаза, — шепнула она.

Сначала ее губы поласкали мои сосочки. Потом она прижалась грудью к моему лицу. Я попытался ее целовать, но она мягко сказала:

— Не двигайся, я тебя ласкаю, а не ты меня.

Она меня всего поласкала своей грудью, иногда губами, и начались безумные ласки. Мы друг друга целовали, гладили, прижимались.

Но все кончается. Таня отодвинулась и внимательно посмотрела на меня сверкающими серыми глазами.

— Я на тебя обиделась. И Вика тебя лапала, и ты Вику, и целовался ты с ней, и на тетку голую ты страстно смотрел! — шепнула Таня и смущенно добавила: — А если бы не обиделась, ничего бы у нас не было.

Я нежно ее обнял и вдруг сказал:

— Ты совсем не покраснела.

— Я же тебя сейчас не ревную, — прошептала она укоризненно и закрыла мне рот поцелуем. Наши поцелуи были совсем короткими, целоваться мы не умели, забывали дышать и быстро задыхались.

Нас прервал восхищенный возглас Вики:

— Ну, Танька развратилась, утром даже целоваться не умела.

— Не умела и учусь, так завещал великий Ленин, — спокойно согласилась Таня.

Вика расхохоталась. Мы посмотрели на ее голые сиськи, чуть прикрытые пионерским галстуком, и тоже рассмеялись. В руке она держала наш штабной 8-кратный бинокль.

Когда смех закончился, Вика протянула бинокль Тане:

— Теперь твоя очередь прогуляться. Я тоже хочу побыть с Сережей!

Таня быстро покраснела. В серых глазах снова появились слезинки.

— Да тут любовь-морковь! — засмеялась Вика и нежно обняла подругу.

Мой член немедленно поднялся и уткнулся ей в живот. Таня ревниво попыталась его опустить и прижать к ноге. Она еще не знала, что твердый член гораздо легче прижимается к животу. Вика смеялась, маленькие груди заметно колыхались. Мы посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, поцеловали длинные сосочки. Смех сразу смолк, Вика вздрогнула.

— Ну и распутники, — удивленно сказала она, оттолкнула нас и добавила — я еще немножко погуляю. Бинокль больше не буду брать.

Наш праздник заканчивался. Мы немного прижались, снова поцеловались и опустились на землю.

— На сегодня хватит, — шепнула Таня, когда я попытался снять трусики.

Мы чуточку поцеловались и заснули.

Меня разбудила Вика. Я осторожно отстранился от Тани и поднялся.

— Обратил на Таньку внимание? — шепнула Вика и смущенно добавила — Мог бы и раньше обратить! Не думай, что я такая уж развратная. Я тебе сиськи первому показала. Это все я для Таньки затеяла, чем еще такого толстокожего проймешь!

— Не приставай к моему Сереженьке! — не открывая глаз, сказала Таня

Она поднялась и подошла к нам.

— Танька, — ужаснулась Вика, — что он с тобой сделал?

Танины губы распухли, на теле обнаружились следы от поцелуев. Одна щека и нос покраснели от солнца. Выглядела она ужасно, но я видел только счастливые серые глаза.

— Вот что бывает, когда невинная девочка попадает в лапы к сексуальному маньяку, — философски заметила Вика.

— Сережа совсем не маньяк, а я уже не совсем невинная девочка, — резонно ответила Таня.

Вика легко решила наши проблемы. По ее совету мы нашли чернику по дороге и хорошенько испачкали губы всем троим. В соседнем лагере она зашла к нашим штабным коллегам и вернулась с футбольной майкой, которая отлично закрыла плечи, оказалась нормальной по длине — сарафан стал казаться короткой юбочкой, но майка так обтянула Танины груди, что у меня снова возникли проблемы с потенцией.

По дороге все молчали. Я шел и размышлял. Я знал Таню два года, она знала, что мне нравится, я знал, что ей нравлюсь, но на этом все и заканчивалось. Половину лета мы были просто хорошими знакомыми и вдруг за полчаса влюбились. Наши взгляды постоянно встречались, я не мог понять, как же на любимые серые глаза я мог столько времени не обращать внимания!

В ближайшем к лагерю лесочке Вика сердито приказала:

— Можете поцеловаться, потом будет негде. Я отвернусь! Только не увлекайтесь!

Мы послушно прижались друг к другу.

В волейбол вечером мы играть не смогли. На площадке я видел только Таню. Она пропустила простейшую подачу, мяч больно стукнул ее по лбу, и Таня расплакалась. Я отвел ее на укромную скамеечку в кустах позади памятника безымянному пионеру, мы прижались, о чем-то ласково разговаривали, смотрели на закат над красивой речной долинкой. Уже в темноте нас нашла заботливая Вика. Оказалось, что мы забыли про ужин, и она принесла нам по булочке.

Продолжение следует…